Большая Полянка

Улица Большая Полянка, расположенная в западной части Замоскворечья, - место древнейшего заселения в заречной части Москвы. По этой трассе пролегал Волоцкий путь, а затем - Серпуховская дорога.
Западнее Полянки, на месте нынешних Хвостовских переулков, находилось село Хвостово, упоминаемое в завещании великого князя Дмитрия Ивановича Донского в 1389 году. Центр села был отмечен храмом Петра и Павла, по нему переулки до 1922 года назывались Петропавловскими.
Источники XVI века свидетельствуют о военном поселении «Нали», где жили пищальники - телохранители Василия III (в районе современных Спасоналивковских переулков). По мнению многих исследователей, деревня Наливки образовалась еще до поселения стрелецких полков, и ее название означает, что здесь были «наливки», то есть рощи. То, что эти места находились под покровом лесов, заключено и в названии храма Григория Неокесарийского, «что в дебрицах».
Название улицы Большая Полянка напоминает о бывших здесь в древности полях. На планах начала XVII века ясно выступает пустырь в южной части современной Полянки. Дорога доходила лишь до выхода на нее нынешнего Старомонетного переулка.
В начале улицы в XV-XVI веках по обеим ее сторонам лежала слобода «кадашей» - дворцовых бондарей, в XVII веке ставшей «хамовной» (ткацкой) слободой. В то время это была самая большая слобода. Она занимала не только территорию района современной улицы Большая Ордынка, о чем сказано во второй главе, но и территорию современных улиц Большой и Малой Полянки. Село Кадашево впервые упомянуто в духовной грамоте Ивана III 1504 года, но возникло раньше и, вероятно, с самого начала было тесно связано с великокняжеским двором. Первые сведения о ткацком производстве в Кадашеве относятся к 1613-1614 годам. Выросшая на основе села слобода отличалась от других поселений этого типа значительными и устойчивыми привилегиями, закрепленными позднее царскими грамотами 1622-1625 годов. Освобожденные от большинства пошлин и налогов, жители Кадашей успешно торговали изделиями своего ремесла, пополняя ряды купеческого сословия. Ко времени своего наивысшего расцвета - середине XVII века - слобода включала большую территорию: на запад - до Якиманки, на юг - до Казачьей слободы и на восток - в районе нынешних Кадашевских переулков. Огромная слобода имела два центра. Первый из них сложился на Полянке в районе церкви Косьмы и Дамиана. Невдалеке от церкви располагался Хамовный двор - средоточие дворцовой администрации, ведавшей «хамовным делом». Комплекс зданий Хамовного двора был возведен в два приема. В 1658-1661 годах на прямоугольном участке, обнесенном стеной с угловыми башнями и проездными воротами, в западной его части поставили двухэтажный корпус с сенями по сторонам (зодчий А.Корольков). В конце XVII века (то есть в начале царствования Петра I) стены и башни надстроили, изнутри к ограде пристроили двухэтажные объемы: новые здания и старый корпус увенчали своеобразными сводчатыми «фонарями», чтобы обеспечить верхний свет в производственных помещениях. Бочкообразные чешуйчатые кровли, прорезанные двойными окнами люкарн, возвышались над оградой двора. При Петре I здесь расположился Монетный двор (старый, а новый находился в Китай-городе). В 1803 году началась разборка зданий Двора, на этом месте вскоре проложили Старомонетный переулок. В документах за 1816-1817 годы место, которое занимал комплекс, называется «пустопорожняя земля бывшего Монетного двора». В 1830-х годах эта территория была застроена.
С возведением в 1650-х годах в камне Косьмы и Дамиана и комплекса Хамовного двора центр Кадашей приобрел особую импозантность и задал тон дальнейшему формированию облика Полянки (в XVII веке - Космодемьянской улицы), доходившей тогда до церкви Григория Неокесарийского и упиравшейся в местный торг (далее ее нынешняя трасса называлась еще Калужской дорогой). К 1678 году улица получила новый градостроительный акцент - «красную» церковь Григория Неокесарийского и с тех пор приобрела общегородское значение.
Западная часть слободы оказалась словно бы отделенной от восточной, центром которой стал храм Воскресения в Кадашах. Здесь, наверное, лежит начало территориально-административного разделения Замоскворечья на западную и восточную части, которые, возникнув в XVII веке (сначала одиннадцатая и двенадцатая «команды», а затем Якиманская и Пятницкая части), дошли до наших дней. Пограничной улицей стала Ордынка.
В XVII столетии слобода постепенно утрачивает свои привилегии, а после перемещения столицы в Петербург быстро хиреет (возможно, несколько ранее слободу постигла царская опала - кадашевцы были причастны к стрелецким бунтам).
К первой четверти XVIII века относится начало интенсивного жилого каменного строительства в районе Полянки. До этого, за исключением церквей, здесь не возводилось значительных каменных зданий. К этому же времени относится закрепление за местом торга, находившегося напротив церкви Григория Неокесарийского, статуса рынка, что подтверждает указ Сената 1729 года, в котором предписывается «замостить каменьем» площадь «на Полянке, что у Красной церкви».
Появление торга именно на Полянке можно объяснить тем, что Полянка - единственная «сквозная» улица Замоскворечья. От Серпуховских ворот Земляного вала Полянка пересекала все Замоскворечье и через Космодемьянский и Всехсвятский мосты (ныне - Малый и Большой Каменные мосты) она своим продолжением - улицей Ленивкой - упиралась в поперечную Волхонку. (Большая Ордынка получила выход в центр только в 1938 году после постройки новых - Большого и Малого - Москворецких мостов. До этого времени она достигала лишь зоны Водоотводного канала и через торговую площадь соединялась с Пятницкой улицей. Пятницкая, идущая из центра как продолжение направления улиц Москворецкой и Балчуг, напротив, выходила в южной части не на Серпуховские ворота, а восточнее. Большая Якиманка начиналась у Водоотводного канала, выезд через Якиманский проезд на Полянку она получила уже в советское время. Не были сквозными ни Кузнецкая, ни Татарская улицы).
Расцвет жилого каменного строительства в Замоскворечье приходится на период с первой половины XVIII века до 1770-х годов. На Полянке почти не сохранились дома, построенные в это время. Самая ранняя жилая постройка - дом № 23 - середины XVIII века. До 1930-х годов улица начиналась красивым особняком последней четверти XVIII столетия. На противоположной стороне до сих пор стоит жилой дом конца этого века. Строительный бум на Полянке приходится и на 30-50-е годы XIX века, когда деревянные дома активно заменяются каменными. Здания усадеб выносились на красную линию и таким образом активно включались в формирование улицы.
Характер застройки неодинаков на протяжении улицы. Богатые каменные дома сосредоточились в основном на отрезке улицы от Малого Каменного моста до Полянского рынка, то есть на Космодемьянской улице. (К настоящему времени лишь немногие из них уцелели). Плотность застройки была высокая, дома примыкали друг к другу и образовывали сплошную линию. Приусадебный участок был, как правила, небольшой, вытянутый с запада на восток (на четной стороне улицы он доходил до М.Якиманки, а на нечетной - до Старомонетного переулка). Хозяйственных построек на участке стояло немного, и располагались они в глубине двора по периметру владения. В послепожарное время, судя по архивным источникам, все жители Космодемьянской улицы обзавелись каменными домами. В целом начало Полянки имело «городской» характер.
Другая половина улицы (до середины XIX века называлась Большая Серпуховская) довольно сильно отличалась по характеру застройки. Здесь на протяжении девятнадцатого столетия преобладали каменно-деревянные или деревянные дома. Особняки, выстроенные в камне, встречались редко. Из ныне существующих - дом за Казачьим переулком, дома № 39, № 53, а до недавнего времени и № 63 (в 1990-х годах он заменен на каменную копию) - деревянные. Одноэтажный дом с мезонином был наиболее популярной жилой застройкой. Фасад обычно украшался очень скромно (угловые лопатки или пилястры, окна в простых обрамлениях) и венчался простым по форме аттиком или фронтоном. Жители Полянки, оформляя свой дом, редко следовали архитектурной «моде». На участках их было сосредоточено гораздо больше хозяйственных построек, чем в начале улицы. Обязательно возводилось несколько сараев, а также коровники, конюшни, собачники, навозники. На планах некоторых владений отмечены помойные ямы. За главным домом обычно находился фруктовый или липовый сад с беседкой и колодцем. Во многих владениях хозяева устраивали огороды. Главный дом строился вдоль линии улицы, а хозяйственные постройки - по периметру участка, в центре которого образовывался большой двор. В целом южный отрезок Полянки больше напоминал сельскую слободку, чем первопрестольную столицу.
Низкая застройка, когда из окон второго этажа были видны кремлевские башни и златоглавые соборы, оставалась характерной чертой Полянки на протяжении всего XIX века. Среди приземистых домиков особенно выделялись церкви с высокими колокольнями, которые выходили на красную линию улицы. Колокольня церкви Косьмы и Дамиана (1730-1740 года) стояла обособленно от церкви и была подчеркнуто ориентирована на городской ансамбль. Вскоре после ее достройки улицу расширили, и колокольня выступила вперед по отношению к низким домикам рядом с ней. Колокольня церкви Григория Неокесарийского (1662-1679) поставлена с восточной стороны храма, что встречается крайне редко. Она выступала к проезжей части. Колокольня церкви Успения в Казачьей слободе (1662 год) также выполняет роль организующей вертикали в уличном ансамбле: она стоит на повороте Полянки и замыкает перспективу улицы в одном из ее отрезков. Колокольня венчается шпилем, который придает ей монументальный вид.
Лишь к началу XX столетия облик улицы несколько изменился. В конце Полянки выросли пяти-шестиэтажные доходные дома. Первый высотный дом появился в самом конце улицы в 1906 году (ныне дом № 60). В 1911-1913 годах один за другим появились шестиэтажки в домовладениях №№ 42, 44, 54. Таким образом, многоэтажные здания строили, главным образом, в конце Полянки (за исключением типографии Кирстена - дом № 11). Земли здесь были дешевле, да и деревянные ветхие домики, давно отслужившие свой срок, легко подвергались сносу.
Кто же жил на Полянке? Москвовед П.В.Сытин подсчитал, что в 1868 году из 73 дворов 12 принадлежали мелким чиновникам, 12 - церкви и их причту, 43 - купцам и мещанам и 1 - крестьянину. Примерно такое же соотношение оставалось вплоть до 1917 года. Большинство дворов принадлежало купеческому сословию. Купцы селились в Замоскворечье с конца XVII века, и вскоре этот район завоевал репутацию «темного царства». Таким Замоскворечье оставалось вплоть до XX века. В путеводителе 1913 года читаем: «…сейчас в глуши Замоскворечья можно встретить типы купцов, живущих и мыслящих по Островскому…»
Просматривая списки владельцев домов на Большой Полянке, вы не встретите известных купеческих фамилий (за исключением Бахрушиных). Здесь обитала иная среда, не та, которая строила клиники, создавала научные институты или народные университеты, не была связана с созданием Художественного театра или Третьяковской галереи. Полянку облюбовало среднее московское купечество, которое обеспечивало хозяйственную жизнь Москвы, заведывало распределением всевозможных товаров для нужд первопрестольной. Наши прабабушки ходили за покупками именно в их маленькие и большие лавки и магазины в Теплых рядах, в Верхних торговых рядах, в Гостином дворе, в Охотном ряду. На Полянке проживали безвестные, но богатые купцы, в основном 2-й гильдии. Купцы 1-й гильдии тоже строили здесь свои дома, которые отличаются от остальных домиков богатой внешней отделкой: дом Н.С.Воробьева (№ 58 - облицован цветной керамической плиткой), дом В.Новикова (№ 45 - в псевдоготическом стиле). Бывшие дворянские усадьбы XVIII века также перешли в руки купцов 1-й гильдии: два самых красивых особняка, фланкировавшие начало Полянки, принадлежали в XIX веке купцам Рыловым (№ 2) и Л.С.Полякову (№ 1 - не сохранился), дом № 23 в 1834 году принадлежал Павлу Сазикову - все купцы 1-й гильдии.
Организация гильдейского купечества, начатая еще Петром I, окончательно сложилась в 70-80-е годы XVIII века. Завершилось оформление купеческого сословия изданием в 1785 году Городового положения («Грамоты на права и выгоды городам Российской империи»). По этому закону каждый, каких бы он ни был пола, лет, рода, поколения, семьи, состояния, торга, промысла, ремесла при условии объявления капитала от 1 до 50 тысяч рублей, мог записываться в 1-ю, 2-ю или 3-ю гильдии в зависимости от капитала (1-я гильдия - от 10 до 50 тысяч рублей, 2-я - от 5 до 10 тысяч рублей, 3-я - от 1 до 5 тысяч рублей). Купцы всех трех гильдий освобождались от натуральной рекрутской повинности, а 1-й и 2-й гильдий - от телесного наказания. Принадлежность к первым двум гильдиям повышала социально-экономический статус купца - они имели право на внутренний оптовый и розничный торг, на устройство заводов и фабрик, освобождались от казенных служб. Причем купцам первой гильдии разрешалось торговать не только в России, но и за ее пределами, для чего можно было иметь морские суда; членам же второй гильдии - только речные. Пределы деятельности третьегильдейцев ограничивались мелочным торгом, содержанием трактиров, бань, постоялых дворов. Торговали купцы в Китай-городе и на главных артериях Москвы; в Замоскворечье протекала их домашняя жизнь.
Обычно при характеристике купеческого быта вспоминают произведения А.Н.Островского - уроженца Замоскворечья. Со страниц его бессмертных комедий встают образы Тит Титыча, Кабанихи, имена которых стали олицетворением самодурства купечества. Однако нельзя принимать художественную правдивость за правду. Купеческий повседневный быт до сих пор остается малоизученной темой. Сами купцы, жители Заречья, оставили нам крайне мало письменных свидетельств о своей жизни. Единичные воспоминания купцов - бесценный источник для воссоздания атмосферы жизни средней купеческой семьи, такой, например, какая была у Николая Петровича Вишнякова, который провел все свое детство на Малой Якиманке. Из окон его комнаты, находившейся в мезонине двухэтажного дома, хорошо было видно Б.Полянку «с двигавшимися по ней экипажами и пешеходами. За нею вдаль уходила бесконечная панорама церквей, зданий и садов». Вишняков в своих воспоминаниях описывает атмосферу конца 1840-х годов, однако, по его словам, из года в год ничего не менялось, внутренние распорядки оставались такими же на протяжении десятилетий: «Чай пили около 9 часов, после чего младшие братья торопились в лавку; старшие выезжали немного позже. Все они обедали в городе; оставшиеся дома обедали в 2 часа. Вечерний чай подавался в 5, ужин в 9 часов. За столом никогда не бывало ни водки, ни вина, ни закусок; ставились только два графина: один с водой, другой с квасом домашней варки, очень вкусным».
Схожий семейный уклад был и у другой известной купеческой фамилии - Бурышкиных. «Действие» переносится на полвека вперед, но мало что изменилось у купцов «средней руки»: «Уклад нашей жизни был очень простой, лишенный каких бы то ни было проявлений богатства. В доме не было мужской прислуги, ели не на золоте и не на серебре. Был самый обыкновенный сервиз от Кузнецова… Все были очень заняты. Вставали рано, но не в одно и то же время, и уходили по своим делам… Вся семья собиралась за обеденным столом часов около семи вечера. Эти встречи носили своего рода ритуальный характер, так как обычно все были на месте и не любили, чтобы кто-либо отсутствовал. Всегда ждали отца, который приезжал из «амбара», но этим соприкосновение с «темным царством» оканчивалось. Обед был обильный, но вино почти не подавали, а о крепких напитках и помину не было».
Неизменным на протяжении веков было и отношение к церкви: «Вся семья должна была ходить ко всенощным и обедням в праздники и воскресные дни. Уклонение от этой обязанности допускалось лишь в редких и исключительных случаях: болезни или экстренного, не терпящего отлагательства дела». Н.П.Вишнякову вторит другой замоскворецкий житель - А.П.Бахрушин: «Религия - это первое дело русского купечества. Никогда хозяин не выйдет из дому за своими делами, не помолившись Богу. В праздничные дни храмы Божии были наполнены их семействами…» Посещение церкви имело не только религиозный смысл, но и позволяло видеться с соседями, узнать местную новость, а дамам - показать свой наряд. За обедом обычно обсуждали услышанные новости. Важным событием в семье считалась свадьба кого-либо из близких родственников или отъезд отца и старших братьев на ярмарку. Политикой никто не интересовался: «Вследствие отсутствия каких бы то ни было общественных интересов, все внимание сосредоточивалось на семейных и родственных отношениях. Все разговоры вращались на том, что произошло или имеет произойти в кругу нашей родни. Такая замкнутость влекла за собой, разумеется, односторонность и узость воззрений. С моим детством совпали такие крупные события, как европейские волнения 1848 и 1849 годов и венгерская кампания, а между тем для меня они прошли незамеченными…»
Большинство замоскворецких купцов не занимались общественной деятельностью, испытывая «отвращение и ужас перед общественными должностями, на которые, по тогдашним законам, должны были выбираться лица купеческого сословия». Купцы боялись чиновников из-за того, что «они (чиновники) могли отдать под суд кого и когда хотели, если с ними жить не в ладу, а быть честным». Однако, как нам удалось установить, некоторые жители Полянки все же состояли почетными членами Дома призрения и ремесленного образования бедных детей, агентами московского комитета о просящих милостыни, были выборными от московского купечества, выборными от Московского Биржевого комитета, членами Комитета для сбора от купечества пожертвований на Государственное ополчение и другие военные надобности, почетными членами Совета московских коммерческих училищ, старостами при церквах.
К началу XX века многое изменилось в сознании купечества: «Теперешний московский купец уже не похож на свой прообраз, он не запирает своих дочерей в четырех стенах, а посылает их учиться на высшие женские курсы; его сыновья не курят тайно от папеньки в форточку оконную и не готовятся стать за прилавком и обвешивать и обмеривать покупателей, а учатся в высших учебных заведениях и ведут интеллигентную жизнь, жены купцов не сидят сиднем дома, луща от скуки и тоски подсолнухи и выпивая за день неимоверное количество чая с медом и изюмом и с раннего вечера укладываясь в постель; их можно встретить теперь и в театре, и в концертном зале, и заседающими в благотворительных и просветительских обществах, и на публичных лекциях». П.А.Бурышкин вспоминает, что жена Рогаткина-Ежикова, проживавшего на Б.Полянке в доме № 39, посещала все «первые представления в театрах».
Наиболее близким к купечеству, как такое же городское сословие, были мещане. Платя гильдию, мещанин становился купцом, и наоборот, переставая платить гильдию, он возвращался в мещанство. Кроме купцов и мещан, на Полянке жили мелкие и средние чиновники: коллежские регистраторы (самый младший гражданский чин 14-го класса по Табели о рангах), коллежские секретари (10-й класс), коллежские асессоры (8-й класс).
Некоторые обитатели Полянки именовались «почетными гражданами». Получить личное почетное гражданство было нелегко: например, купцы 1-й гильдии могли ходатайствовать о причислении к почетным гражданам, если они пробыли в купечестве 20 лет кряду и ни разу в течение этого времени не привлекались к суду и не объявлялись несостоятельными; также купцы, получившие вне порядка службы чин или орден, становились почетными гражданами.
Среди жителей Замосковья были и потомственные почетные граждане, приобретшие «титул» по рождению. Почетные граждане обладали особыми правами и преимуществами: свободой от рекрутской повинности, от подушного оклада, от телесных наказаний, а также правом именоваться во всех актах почетными гражданами.
Со второй половины XIX века Полянка и прилегающие к ней тихие переулки активно заселяются интеллигенцией. Многовековая обособленность Заречья способствовала возникновению и сохранению здесь редкой для большого города атмосферы покоя, так необходимой для душевного комфорта людей, особенно творческих. Последние три года своей жизни художник В.А.Тропинин провел в доме на углу Полянки и 2-го Спасоналивковского переулка (в 1914 году его место занял ныне существующий доходный дом). После кончины мастера в 1857 году его сын Арсений Тропинин, тоже художник, провел в доме отца еще 30 лет. Неподалеку, во 2-м Спасоналивковском переулке, в доме № 5 в 1884-1885 годы жил и работал В.М.Васнецов. Русский поэт Афанасий Фет и литератор Аполлон Григорьев провели студенческие годы (1838-1844) на Малой Полянке. С 1883 по 1895 год в 1-м Хвостовом переулке, дом № 6, В.О.Ключевский создавал свой основной труд по русской истории. Замечательный прозаик И.С.Шмелев, эмигрировавший в 1922 году, двенадцать лет жил в Замоскворечье (с 1910 года - Старомонетный переулок, дом № 27; с 1914 по 1922 год - 1-й Хвостов переулок, дом № 7).
Как и всюду в Москве, наиболее серьезные изменения в облике Замоскворечья произошли в послереволюционное время. Снос многих зданий (в том числе и церквей) и замена их многоэтажными комплексами исказили облик Замоскворечья. На Полянке самая большая потеря - церковь Косьмы и Дамиана, а в 1970-е годы во время прокладки Якиманского проезда, не снизившего, как ожидалось, здесь транспортного напряжения, нанесли огромный ущерб исторической застройке - снесли церковь Иоакима и Анны (М.Якиманка, 14). Снесены многие купеческие особняки и усадебные комплексы, а на их месте построены высотные дома. Несмотря на это, Полянка продолжает оставаться своеобразной и самобытной улицей Москвы.
Прогулка по улице Большая Полянка начинается от Малого Каменного моста. Сначала рассматривается западная (четная) сторона улицы до метро «Полянка», а потом восточная (нечетная). После рассказа о площади Полянского рынка мы продолжим путь до Серпуховской площади. Такой маршрут обусловливается историческим восприятием улицы. Дело в том, что продолжительное время Полянка считалась состоящей как бы из двух частей: до перелома трассы в районе рынка и после него. Даже названия у этих двух частей были разные: северная половина нынешней Большой Полянки называлась Космодемьянской по храму Косьмы и Дамиана, стоявшему в начале улицы, на месте существующего дома № 4/10, а за рынком ее продолжала уже Большая Серпуховская. Лишь со второй половины XIX века всю улицу именовали Полянкой.
Дом № 2. Правая западная сторона Большой Полянки от Малого Каменного моста до Полянского рынка начинается красивым двухэтажным домом, фасад которого развернут по времени его постройки. Одни считают, что он возведен архитектором из школы Баженова в середине XVIII века. Нынешний дом был поставлен на цокольный этаж более ранней постройки. В архивных документах ни разу не упоминается имя строителя.
Имя первого хозяина усадьбы неизвестно. Точно можно утверждать, что владение было по карману только очень состоятельному человеку. После сооружения Водоотводного канала эти земли, близкие к Кремлю, чрезвычайно подорожали. Владелец не пожалел денег и пригласил квалифицированного мастера, который не только построил очень красивый особняк, но и отлично справился с трудной градостроительной задачей: оформить угол Водоотводного канала и Полянки, учитывая, что соседнее здание - церковь Косьмы и Дамиана (ныне не существует).
К 1834 году усадьбой владели московские купцы 1-й гильдии братья Григорий и Спиридон Рыловы. Часть земли с главным домом они впоследствии продали купцу Григорию Ивановичу Котову. При нем исчезли в 1842 году маленькие балконы. Очевидно, при регулировании красной линии улицы восточный балкон, выходящий на Полянку, оказался выступающим. В таких случаях Городская управа обязывала владельца разобрать мешающие строения. Именно поэтому Котов вынужден был значительно перестроить главный дом.
Во второй половине XIX века московский фабрикант купец 1-й гильдии Абрам Хаймович объединил два соседних владения и организовал «жестяное заведение». Его территория простиралась от Водоотводного канала до земли церкви Косьмы и Дамиана (ныне дом № 4). На плане 1878 года обозначено пять каменных строений на участке Хаймовича. К главному дому с запада примыкает двухэтажный, квадратный нежилой корпус, в основе которого более старая постройка (впоследствии он застроен со стороны набережной и сильно изменен). По линии Б.Полянки отмечен трехэтажный дом, два верхних этажа которого были жилые. В настоящее время он вплотную примыкает к южной стороне главного здания (№ 2/10, строение 2). Раньше между двумя домами был въезд в усадьбу, в центре которой раскинулся обширный двор. Вход в главный дом осуществлялся с дворового фасада. Южную границу владения образовало протяженное трехэтажное здание жестяной фабрики. К нему примыкал еще один фабричный корпус, на верхнем этаже которого жили рабочие. В 1888 году после смерти А.Хаймовича его вдова и сын продали участок временно московскому купцу Козьме Петровичу Юдину. Вскоре владельцем стал доктор Герман Леонтьевич Розенберг. При нем фабрика перестала функционировать. На протяжении 1894-1897 годов все здания усадьбы активно перестроились, и на набережной канала построили еще один корпус. После этого владение купили два новых хозяина: доктор медицины Нохим Вульфович Зак и московский купец 2-й гильдии Давид Беркович Левин. Последний получил купеческое свидетельство в 1881 году, когда ему было 22 года. Сначала он жил в Тверской части города и занимался ссудой денег под фирмой «Д. и Б. Левин и Ко», потом торговал меховым товаром на Старой площади в доме Минигера. К моменту проживания на Полянке он опять сменил направление деятельности на торговлю дровами. Зак и семейство Левиных владели домом вплоть до 1917 года. Сейчас дом занимает отделение Банка корпоративного финансирования.
Дом № 4. Белый шестиэтажный дом построен в 1939 году архитекторами А.К.Буровым и Б.И.Блохиным. Это одно из первых в Москве крупноблочных зданий. Всего подобных зданий в Москве построено шесть, в том числе на Валовой улице и в Девятинском переулке. До 1930-х годов на этом месте стояла церковь святых бессребреников и чудотворцев Косьмы и Дамиана (или Козьмы и Демьяна), которая некогда давала название целой Космодемьянской улице, ныне всем известной как Большая Полянка, а также Малому Каменному мосту.
Первоначальный деревянный храм предания связывают с именем Ивана Грозного. В 1655 году богатый кадашевец Филипп Савельев решил на свои средства на месте сгоревшей старой церкви построить новую каменную церковь. Строительство велось споро, и к 1656 году церковь была построена. Четверик завершался поясом кокошников и венчался пятиглавием. Через год усилиями того же Филиппа Савельева была построена отдельно стоящая колокольня, выходившая на красную линию улицы и служившая воротами на церковный двор. Главный престол каменной церкви был освящен в честь Рождества Пресвятой Богородицы, а два придельных - в честь святителя Николая и святых бессребреников и чудотворцев Косьмы и Дамиана.
Внутреннее убранство храма отличалось необыкновенной красотой. Вскоре после постройки каменной церкви кадашевский купец Кондрат Добрынин пожертвовал значительную сумму на сооружение пятиярусного резного иконостаса. Видимо, это было выдающееся произведение резного искусства, поскольку посмотреть на него 4 сентября 1692 года приходил всероссийский Патриарх Адриан.
После революции храм оставался действующим до 1930 года, когда его закрыли. Сразу началось беззастенчивое разграбление церкви, причем в этом соперничали две мощные организации - ОГПУ и Антиквариат. Суть спора сводилась к тому, что одни хотели продать знаменитый резной иконостас вместе с древними иконами за границу, а всесильное ОГПУ решило использовать золото иконостаса, для чего он был сожжен дотла. При таком диком отношении не только к церковной святыне, но и как минимум выдающемуся памятнику культуры, шансов у Космодемьянской церкви выжить не было, тем более что «специалисты» охарактеризовали ее как «не имеющую особого историко-архитектурного значения». В 1933 году церковь была полностью разобрана.
Дом № 10. Существующее здание построено после пожара 1812 года Петром Григорьевичем Владимировым, происходившим из старинного купеческого рода. Не исключено, что фундамент и первый этаж дома сохранились от более ранних времен. Фасад оживляют высокие окна второго этажа в простых обрамлениях. Центральное окно выделено колончатым наличником. На чертеже 1835 года, когда усадьба принадлежала Матрене Кузьминичне Владимировой, «московской купчихе», фасад дома венчал небольшой треугольный полуфронтон. Существующие прямые сандрики над окнами второго этажа и медальоны могли быть добавлены позже, когда дом перешел по наследству сыну Петра Григорьевича - Дмитрию Петровичу, купцу 2-й гильдии. Он владел магазином в Теплых рядах Китай-города, где торговал мануфактурным товаром. Кроме того, он вел активную общественную жизнь: состоял выборным от московского купечества с 1866 года, был попечителем мещанских училищ, гласным Городской думы. В гласные баллотировались только те, кто искренне хотел студить своему городу, так как денежную пользу эта служба не приносила, а имущественный ценз при избрании был довольно высокий. Последними владельцами дома были дочери купца Людмила и Софья Владимировы.
В советское время в доме находился районный дом пионеров, а сейчас, после реконструкции - МАКБАНК.
За домом № 10 начинается Якиманский проезд, соединивший Б.Якиманку и Б.Полянку.
Дом № 20. На месте нынешней детской больницы когда-то была усадьба купеческой семьи Шубиных. В глубине участка стоял их двухэтажный дом с мезонином. От дома до Полянки простирался сад с фонтаном. На линию улицы выходили только садовая беседка, курятник и торец сарая.
Купец Семен Иванович Крашенников, сосед Шубиных, владел трехэтажным каменным домом. В 1896 году усадьбы Шубиной и Крашенникова были приобретены для Иверской общины сестер милосердия при Московском дамском комитете Российского общества Красного Креста. Иверская община была учреждена для ухода в военное время за больными и ранеными, а в мирное время - за больными в госпиталях, лазаретах, больницах и частных домах, для пользования заразных хирургических больных, а также для подготовки сестер милосердия для ухода за тяжелобольными. В общину принимались девицы всех сословий в возрасте от 20 до 40 лет.
Покровителями общины были великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна - супруга московского генерал-губернатора, родная сестра императрицы. Под ее покровительством находились общество попечения неимущих и нуждающихся в защите детей, Елизаветинская гимназия, Медико-филантропическое общество, Марфо-Мариинская обитель на Большой Ордынке. Иверская община быстро приобрела известность среди москвичей и уважение в медицинских кругах, сюда часто приходили известные московские врачи, которые бесплатно консультировали и лечили больных.
Сразу после приобретения участков попечительница Иверской общины Иванова-Луцевина стала хлопотать о переустройстве существующих зданий и о строительстве новых. Для этого был приглашен архитектор Н.Е.Бондаренко, к тому времени еще не очень известный. Курс в Московском училище живописи, ваяния и зодчества он не окончил, зато учился два года в политехникуме в Цюрихе. В 1900 году строил Павильон кустарного отдела на Парижской выставке, а в 1901 году, по данным полиции, числился неблагонадежным. По проекту Бондаренко был построен больничный двухэтажный корпус по линии Малой Якиманки, В подвале находились подсобные помещения: кладовая, кухня, сухой погреб, котельная, место для дров и угля, столовая для прислуги. На первом этаже были ожидальня, канцелярия, комната экономки, ванна, буфет и большая столовая. Здесь же предусмотрены комнаты для старшей сестры и две комнаты на три сестры. Основные жилые помещения для 20-25 сестер располагались на втором этаже.
Больница была открыта 15 октября 1896 года. Ее первоначальный адрес - по Малой Якиманке, дом № 17, в трехэтажном особняке, купленном общиной. В клинике при больнице было всего две палаты на 16 коек на втором этаже, а сестры жили здесь же, на третьем. Первый этаж предназначался для приема больных. В клинике работали известные врачи, профессора: Ф.А.Рейн, П.И.Дьяконов и др.
На плане 1902 года отмечено всего десять каменных строений, принадлежащих Иверской общине. На Полянку выходили двухэтажный корпус (бывший дом Крашенникова) и сад. Остальные здания находились в глубине участка.
В 1908 году в Иверской общине насчитывалось 50 крестовых сестер и еще 20 сестер испытуемых, которых возглавляла настоятельница Варвара Сергеевна Терпигорьева. Сестры общины оказывали помощь в ликвидации эпидемий холеры 1910 года в Симбирской губернии, в 1912 году ездили в Оренбургскую и Тургайскую губернии для открытия врачебно-питательных пунктов в неурожайный год. Тогда же был сформирован пункт для оказания помощи солдатам Сербской войны. Во время русско-японской и первой мировой войн Иверская община сестер милосердия помимо устройства лазарета для раненых на Полянке организовывала и посылала санитарные поезда в зону военных действий. Многие сестры, работавшие на линии фронта, имели награды. В военные лихолетья больница превращалась в госпиталь для тяжелораненых.
В 1910-1912 годах на деньги, пожертвованные З.Г.Морозовым, по проекту архитектора Д.М.Челищева начали возводить два корпуса больницы: двухэтажный корпус хирургической клиники и одноэтажный корпус, где располагалась аптека (примыкал с юга к зданию клиники). Для этого пришлось вырубить сад. На первом этаже находились ожидальня, врачебные кабинеты, операционная, перевязочная. На втором - палаты для больных, комната для сестер и буфет. В 1914 году Иверская община организовала большой госпиталь на 400 коек.
В 1924 году начали работать отделения для обслуживания детского населения, а с 1934 года больница стала детской. Ныне все здания общины занимает детская городская больница № 20 им. Тимирязева, которую все называют «детским Склифом». Она - единственная в Москве специализированная детская больница неотложной хирургической помощи и травмы.
Всю хирургическую работу в больнице более 30 лет возглавлял Николай Григорьевич Домье, который на материалах своей работы в больнице написал монографию по детскому травматизму, ставшую настольной книгой для многих отечественных врачей.
Сегодня в клинике 175 коек, за год здесь лечатся около 8 тысяч детей в стационаре и до 50 тысяч - в травматологическом пункте. Теперь в больнице много отделений - приемный покой, два хирургических, травматологическое, нейрохирургическое, а также отделение интенсивной терапии и реанимации.
С 1982 года больница стала базой Клиники ургентной хирургии Научно-исследовательского института педиатрии Российской академии медицинских наук и Международного комитета помощи детям при катастрофах и войнах.
Больница стала одним из первых детских учреждений в Москве по лечению детского травматизма. В последние годы сотрудники больницы оказали помощь детям при землетрясениях в Армении, Грузии, Иране, Египте, на Сахалине, пострадавшим при взрыве поездов (Уфа-Челябинск), работали в Нагорном Карабахе, Ингушетии, Северной Осетии, Дагестане и Чечне.
На территории больницы еще в XIX веке была построена церковь Иконы Иверской Божьей Матери. Заботу о строительстве Иверского храма взяла на себя известная московская благотворительница вдова купца Лямина - Елизавета Семеновна Лямина, построившая до этого не один храм и приют. Из своих средств она пожертвовала десять тысяч рублей. Храм сооружен по проекту Сергея Константиновича Родионова. Этот архитектор был уже сложившимся мастером: он закончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества, получил малую и большую серебряные медали. Работал городским архитектором в Клину и архитектором Синода в Москве. Церковь Иверской иконы построена в модном тогда русско-византийском стиле, представляя собой вариацию на тему владимиро-суздальского зодчества. Возможно, И.Е.Бондаренко также принимал участие в сооружении храма.
Церковь была заложена в 1896 году. Строительство велось основательно и 28 августа 1898 года было завершено установкой золотого Креста на куполе храма. Еще несколько лет ушло на внутреннюю отделку Иверской церкви. Деятельность общины и строительство церкви привлекли внимание императрицы Александры Федоровны, жены последнего императора Николая II. Памятная доска, недавно найденная и помещенная у входа в храм, свидетельствует о посещении царственными особами Иверской общины: «Ея Императорское Величество Государыня Императрица Александра Федоровна, в сопровождении Августейшей почетной попечительницы Ея Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Федоровны 21-го Апреля 1900 года изволила осчастливить Иверскую Общину сестер милосердия своим посещением». Иверская церковь была освящена 19 апреля 1901 года в присутствии попечительницы, великой княгини Елизаветы Федоровны, и благотворительницы Е.С.Ляминой. В храме была помещена как особая святыня икона Иверской Божьей матери. У Иверской общины было собственное знамя, хранившееся в церкви, на котором на фоне Красного Креста было помещено изображение Иверской иконы. Это знамя развевалось над военным госпиталем во время боевых действий, в которых в качестве сестер милосердия участвовали сестры Иверской общины.
После революции Иверская община сестер милосердия по распоряжению новых властей была переименована во Вторую школу сестер милосердия, и в части здания расположился отряд Красной Армии. В 1920 году храм был поставлен на учет Комиссией по охране памятников искусства и старины, заключившей, что церковь представляет собой «гармоническое художественное целое». Но вскоре, в 1923 году, Иверская церковь была закрыта, а ее мебель и богатые священнические ризы были отданы больнице для хозяйственных потребностей. Храм стали использовать под склад, но живопись сбивать не стали, она сама разрушалась от холода и протоков в крыше медленно умиравшего храма. В таком виде церковь простояла до 1990 года, когда началась ее внешняя реставрация.
В 1992 году церковь была возвращена верующим. Два года ушло на приведение храма в надлежащий вид. Наконец, 3 мая 1994 года, в дни пасхальных торжеств, когда отмечается празднование Иверской иконы Богородицы, было совершено новое освящение храма. К 850-летнему юбилею столицы молодой художник Дионисий Скударь сделал большую мозаичную икону Иверской Богородицы, которую установили в арке над входом в храм.
Дом № 22. Следующим за Иверской общиной участком владел «дерптский гражданин Якобсон Сигизмунд-Иоганн» (в России его звали Иваном Федоровичем). Он купил эту усадьбу у московской мещанки Анны Яковлевны Загоревой в 1870-х годах. На участке уже стоял каменный двухэтажный дом с мезонином. В 1883 году Якобсон приобретает купеческое свидетельство и открывает в России свое дело: бронзо-медно-литейный и арматурный заводы. Чрезвычайно активно начинается строительство заводов, помещений для слесарного цеха, кладовой для готовых изделий и инструментов. К 1907 году на его участке по плану значится 14 различных строений. В 1913 году он строит еще один трехэтажный фабричный корпус в глубине двора, а в 1914-м устраивает электрическое освещение. Проектировал здания для Якобсона архитектор Александр Михайлович Калмыков, который после окончания Московского училища живописи, ваяния и зодчества в 1891 году был определен участковым архитектором. После увольнения в 1904 году он жил неподалеку от Якобсона, на М.Якиманке, дом № 22. Калмыков много строил в Якиманской части: доходные дома в 3-м Кадашевском переулке, дом № 5, в 1-м Голутвинском переулке, дом № 3, а также Голутвинскую мануфактуру и кондитерскую фабрику Ф.Т.К.Эйнема. В 1917 году участком владели супруга Якобсона Агриппа Григорьевна и их дети.
Дома №№ 24, 26 формировали юго-западную сторону площади Полянского рынка, о котором будет рассказано ниже.
Восточная нечетная сторона Большой Полянки от дома № 1 до Полянского рынка до 1930-х годов начиналась домом И.М.Вольфа - И.И.Прозоровского, замечательным архитектурным памятником последней четверти XVIII века. Одна из самых лучших и красивых построек города, связанная с именами двух крупнейших зодчих - В.И.Баженова и М.Ф. Казакова, имела много сходных черт со знаменитым Пашковым домом. В 1773 году В.И.Баженов выстроил для аптекаря И.М.Вольфа «каменную Аптеку в два этажа на погребах со сводами». В конце XVIII века Казаков переделывал здание под апартаменты нового владельца - И.И.Прозоровского. Поставленное на видном месте, в начале улицы у моста, здание было рассчитано на круговое обозрение, что подчеркивалось и одинаковым количеством осей на всех фасадах. Два этажа над высоким цоколем объединялись ионическими пилястрами большого ордера. Во время пожара 1812 года дом полностью выгорел внутри, перекрытия обрушились. Сохранились лишь стены. Уцелел и внешний декор. Вскоре после войны усадьба была отстроена.
В документе 1848 года владельцем дома названа княгиня Прозоровская. К востоку от ее владения был участок ротмистрши княгини Варвары Юрьевны Трубецкой. Впоследствии оба участка были объединены, ими владела дворянка Елизавета Петровна Кичеева, а с 1876 года - жена штабс-капитана Софья Алексеевна Брянская. В 1879 году Московское городское Кредитное Общество продало владение Брянской с «каменным домом и всякими при нем строениями» с публичных торгов за «невнос срочного платежа». Приобрел дом потомственный почетный гражданин, коммерции советник и действительный статский советник Лазарь Соломонович Поляков. Он жил в собственном доме на Тверском бульваре и занимался продажей и покупкой процентных бумаг, также состоял членом Дома призрения и ремесленного образования бедных детей в Петербурге. Здание на Полянке Поляков сдавал в аренду и получал чистого дохода 2.812 рублей в год (по сведению Городской Оценочной комиссии).
История дома закончилась в советское время уничтожением уникального памятника истории и архитектуры. После революции здание арендовало жилищно-строительное товарищество «Рабстрой», которое решило провести капитальный ремонт дома - сделать новую каменную лестницу, новые перекрытия, ремонт стен и так далее, о чем было написано заявление в Управление губернского инженера. В полученном ответе сообщалось, что в целях благоустройства города является весьма желательным скорейшее осуществление регулирования красной линии Полянки, поэтому арендатору предлагается «после сломки зарезаемых линией регулирования домов, возвести новые по красной линии». «Рабстрой» не принял это указание и пытался безуспешно добиться разрешения на ремонт, неоднократно посылая новые заявления. Вскоре Товарищество начало капитальный ремонт без согласия властей. В 1927 году, когда основные работы были уже закончены, Управление составило акт о вопиющем нарушении закона… В 1930-х годах дом снесли, а на его месте так ничего и не построили. И ныне здесь находится открытая автостоянка.
За домом Прозоровских (как его чаще всего называют в литературе) линию улицы формировали невысокие двухэтажные дома. Это очевидно видно на знаменитом «Открытом письме» 1908 года: «Наводнение в Москве». Сейчас на их месте стоят шести-семиэтажные корпуса.
Дом № 3 с угловой башенкой построен в 1940 году по проекту А.Г.Мордвинова. В наши дни в этом доме разместился супермаркет «Эльдорадо». Годом раньше возведен дом № 5, который своим объемом закрыл Космодемьянский переулок, когда-то сливавшийся с Денежным, ныне Старомонетным переулком.
Перед Космодемьянским переулком до 1917 года стояли дома, принадлежавшие церкви Косьмы и Дамиана. За переулком находились земли Казенного монетного двора, которые после пожара 1812 года были отданы генерал-майору Василию Дмитриевичу Арсеньеву. Во второй половине XIX века владение принадлежало статскому советнику Карлу Карловичу Зенгеру. Его наследники в 1906 году построили каменный двухэтажный дом по проекту архитектора Николая Дмитриевича Струкова, сына известного собирателя старины Д.Н.Струкова. После окончания Московского училища живописи, ваяния и зодчества он владел конторой проектов, строительства, надзора и съемов планов. Струков много строил в Москве (доходные дома по Екатерининскому переулку, дом № 33, на Большой Никитской улице, дом № 31, на улице Арбат, дом № 11, на Поварской улице, дом № 8 и др.). С его работами на Полянке мы еще встретимся. В доме Зенгера находилась аптека, которая после появления аптеки Феррейна в конце улицы стала называться «Старополянской». После революции и до сноса дома в 1930-х здесь находились жилые квартиры.
Дом № 7. Шестиэтажный дом с эркерами построен незадолго до 1917 года. Первый известный владелец этого участка - жена штабс-капитана Катерина Васильевна Голохвостова. На плане 1837 года обозначен двухэтажный каменный дом с деревянным мезонином, построенный, судя по стилистическим признакам, в конце XVIII - начале XIX века. Этот же дом существовал при московском купце 2-й гильдии Николае Александровиче Фалееве, купившем участок в 1873 году. В купечестве Фалеев состоял с 1864 года и торговал галантерейным товаром в Ветошном ряду Китай-города. В 1901 году по духовному завещанию усадьба переходит к сыну Фалеева - Михаилу Николаевичу, надворному советнику. В 1908 году он продает владение крестьянину Вельского уезда деревни Петухово Василию Петровичу Панюшеву. За короткий срок Панюшев сносит все постройки и возводит три шестиэтажных доходных дома: один главным фасадом выходил на Полянку, другой стоял параллельно в глубине участка и третий - вдоль Старомонетного переулка. К 1917 году Панюшев установил в домах телефоны.
Дом № 9. Существующее пятиэтажное здание было построено в 1911-1912 годах специально для типографии. В 1896 году германский подданный Кирстен Юлиус-Теодор (или Юлий Германович) купил у купца Николая Филипповича Аксенова участок с красивым двухэтажным домом, построенным в 1874 году женой коллежского советника Елизаветой Карловной Козловой. Кирстен надстраивает два этажа, а на восточном конце участка, вдоль Денежного переулка, строит четырехэтажный корпус, где разместились типографские мастерские и спальни для рабочих. В 1909 году типографию арендуют братья Вильгельм-Теодор и Герман-Юлиус Менерты, саксонские подданные, получившие в России промысловые свидетельства на торговлю и промышленные предприятия. Очевидно, дело быстро развивалось, помещений не хватало. В 1911 году Менерты приняли решение снести все здания на Полянке (а четырехэтажный дом в Денежном оставить). На их месте в 1911-1912 годах появилось четырехэтажное здание с полуподвалом для складов, столярной и слесарной. На первом и втором этажах работали литографские машины, золотильные и резальные машины, мастерские. На третьем этаже находились лакировальная и переплетная. Квартиры служащих были предусмотрены на четвертом этаже, окна которого отличаются от больших световых проемов первых трех этажей.
В 1913 году архитектор Константин Алексеевич Михайлов надстроил пятый этаж для цинкографии, фотографии и граверских мастерских. Фасад здания он оживил большим балконом-террасой. Михайлов специализировался по доходным домам, в Москве сохранился ряд его построек (Мерзляков переулок, дом № 18, Сущевская улица, дом № 29, Фурманный переулок, дом № 1, улица Сретенка, дом № 10 и другие). В 1913 году «Всеобщая компания электричества» выполняет работы по устройству «электрического освещения и электрической передачи силы».
Братья Менерты владели участком до 1917 года. В их типографии трудилось 50 рабочих. В наши дни в доме № 9 находится картографическая типография.
Дом № 11. Бывший особняк дворян Нащокиных. Здесь одно время жил близкий друг Пушкина Павел Воинович Нащокин, о котором поэт как-то сказал: «Любит меня один Нащокин…» По некоторым источникам, это был единственный дом, который здесь сохранился после пожара 1812 года. Здание недавно восстановлено, на боковом фасаде раскрыта отделка палат XVIII века с наличниками в стиле, переходном от барокко к классицизму.
Дом № 21. Существующий дом - единственный на Полянке пример небольшой усадьбы Замоскворечья на рубеже XVIII-XIX веков. Главная особенность такого дома - арочный проем по центру объема. В северной зоне Замоскворечья плотность застройки обусловливалась дороговизной этих земель из-за близости к центру, поэтому въезд во внутренний двор происходил через арку. Дом отмечен на плане 1834 года. Основной объем мог быть построен и раньше. Трехчастное палладианское окно и веерные замки над окнами первого этажа относят оформление фасада к стилистике ампира. Кровля дома первоначально была четырехскатной.
Первый известный владелец дома - надворный советник Семен Алексеевич Травкин (по документу 1834 г.). Примерно с середины XIX века усадьба долгое время принадлежала семье московского мещанина Дмитриева. Архитектура здания недавно изменена. Сейчас в доме находится отделение «Автобанка».
С юга к дому примыкает флигель владения № 23. Основной объем дома, сильно выступающий за общую линию застройки, относится, очевидно, к середине XVIII века, о чем свидетельствует четное количество осей и характерный для барокко крупный угловой руст. Центр фасада, повышенный мезонином с широким полуциркульным окном, был выделен узким декоративным ризалитом. На архивном чертеже дом выкрашен в чудесный серо-голубой, «дикий» цвет. В 1990-х годах дом выстроили заново, с восстановлением главного фасада, обильно украшенного лепниной.
Первый известный владелец богатой усадьбы (по документу 1833 года) - купец 1-й гильдии Павел Федорович Сазиков. На участке находились каменная конюшня и деревянный сарай. В 1849 году владельцем был московский купец Филипп Петрович Петров. Не позднее 1872 года усадьбу приобрел купец 1-й гильдии Петр Александрович Шипков. В 1871 году он получает купеческое свидетельство. Отец его тоже был купцом. Шипков торговал шелком и галантерейным товаром на Пантелеевском подворье. С 1880 года он состоял агентом Московского комитета о просящих милостыни. Вплоть до 1917 года участком владел сын Шипкова Алексей.
В настоящее время в доме находится «Банк Союз».
Сохранившиеся дома №№ 27, 29 (церковь Григория Неокесарийского), 31 по восточной стороне и №№ 24, 26 по западной когда-то выходили на площадь Полянского рынка. В настоящее время ее территория застроена (школой и высотным домом № 28, в котором сейчас находится магазин «Молодая гвардия»). Рынок впервые упоминается в указе Сената 1729 года. Очевидно, торг существовал на этом месте гораздо раньше. Каменная обстройка кварталов Полянского рынка, окончательно закрепившая планировку этой территории, была в основном завершена на рубеже XVIII-XIX веков. Большую часть возведенных здесь зданий пожар 1812 года не затронул. К послепожарному времени, вероятно, относится закрепление за кварталом против церкви Григория Неокесарийского статуса «площади». После 1812 года Комиссия для строений составила «План Полянской площади с торговым двором и лавками, предполагаемыми комиссией», где было предложено расчистить от лавок территорию площади для «приезжающих с продуктами» в поддержание удобной традиции - торговли «с возов».
На площадь выходили Полянский переулок, Бродников переулок, Малая Полянка и Малая Якиманка. Со стороны Большой Полянки рынок закрывал двухэтажный дом № 26, фасад которого выходил также и на Бродников переулок. Северную сторону площади ограничивали владения Александра Алексеевича Бахрушина. Его каменный двухэтажный дом фасадами выходил на площадь, на Б.Полянку, на М.Полянку и частично на Фроловский переулок (2-й Хвостов переулок, ныне доходит только до М.Полянки). Флигели также стояли вдоль Фроловского переулка. Таким образом, дом был построен по периметру владения, в центре которого образовался обширный двор, занятый деревянными сараями.
На первом этаже дома располагались лавки разных купцов, арендовавших помещение у хозяина, а на втором этаже - их квартиры. Из документов конца XIX века можно узнать, что в лавках располагалась «мясная торговля Якунчикова, колбасная торговля Алексеева, мясная торговля Курыкина, молочная торговля Гландовых, трактир Щагина, мучная и посудная торговля Торопова, съестная лавка Цветкова, винная лавка Сыровцева, парикмахерская Калинникова, колониальная торговля Заварцева, казенная винная лавка, часовой магазин Ефимова».
Двухэтажные здания в начале Малой Полянки - типичные торговые строения, они замыкали западную сторону рынка. С востока площадь ограничивалась Бродниковым переулком, северная сторона которого тоже была застроена лавками. (От этих построек остался угловой с Большой Полянкой дом).
От церкви до Старомонетного переулка вереницей тянулись дома, примыкающие друг к другу. Построенные еще до пожара 1812 года, они впоследствии неоднократно перестраивались. Во второй половине XIX века были заложены арочные проезды во двор, и здание превратилось в жилое, потеряв свое былое торговое назначение. Фасады этих домов всегда были без украшений, окна - в простых обрамлениях. С середины прошлого века часть зданий и дом № 27 (перед церковью) принадлежали купцу 2-й гильдии Василию Абрамовичу Абрамову. Он содержал трактирное заведение на Полянке в своем доме и в Серпуховской части. В 1871 году он купил часть церковной земли. В 1880-1890 годах активно перестроил и реконструировал свои дома. С 1879 года Абрамов состоял старшиною и почетным членом Совета московских детских приютов. В 1901 году, после смерти Абрамова, его вдова Екатерина Викторовна еще некоторое время владела участком. Сейчас дом находится на реконструкции
Дом № 28/2. Дом этот особенный. Все называли его не иначе, как «Дом артистов». Действительно, он был построен в 1937 году специально для выдающихся деятелей кино. Строил его архитектор-итальянец, фамилию которого уже никто не помнит. Известно, что за несколько дней до заселения дома его левая часть вдруг осела, и по всей стене пошли трещины. Бедный архитектор вместе со строителями немедленно исчез. Говорят, что его обвинили в покушении на жизнь выдающихся мастеров советского кино: на дворе был 1937 год.
Через несколько месяцев дом привели в полный порядок, и его быстро заселили киноактеры, режиссеры, операторы и сценаристы. Они тогда были молодыми, но уже считались классиками советского кино. Любой современный энциклопедический словарь - как Домовая книга улицы Большая Полянка, № 28/2, в нем практически все биографии жильцов стали частью истории советского кино и Советского государства. Тогда адрес дома был другой - Большая Полянка, дом № 34.
Назовем лишь некоторых. Режиссеры Михаил Ильич Ромм, снявший знаменитую дилогию о Ленине («Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году»), «Пышку», «Мечту», а потом уже в конце жизни - «Девять дней одного года», «Обыкновенный фашизм». Юлий Яковлевич Райзман, снявший любимые всеми «Машеньку», «Коммунист», «Наш современник», «А если это любовь?» и еще многие замечательные фильмы.
Ефим Львович Дзиган, автор легендарной картины «Мы из Кронштадта», великолепный сказочник Александр Лукич Птушко, супруги Григорий Львович Рошаль и Вера Павловна Строева, актрисы Ада Войцек, Елена Кузьмина, Раиса Есипова, оператор Борис Волчек и многие, многие другие. Жили в этом доме и известнейшие документалисты, мастера с мировыми именами: Денис Аркадьевич Вертов (в народе более известный как Дзига Вертов), Александр Иванович Медведкин, Роман Лазаревич Кармен, Ирина Владимировна Венжер, Арша Амбарцумовна Ованесова.
Традиции первых кинематографических классиков-жильцов не прервались, сейчас многие внуки обитателей дома на улице Полянка, № 34 работают в кино, театре, на телевидении. Главным режиссером «Современника» стала девочка из квартиры № 15 Галина Волчек, известным художником внук Рошаля и Строевой - Миша Федоров-Рошаль. Сергей Ливнев, сценарист, директор киностудии имени А.М.Горького - внук Евсея Михайловича Голдовского и сын Марины Голдовской.
Очевидно, аура дома хранит атмосферу творчества, которая поселилась здесь 60 лет назад.
Дом № 29. В старину роль архитектурной доминанты на площади Полянского рынка играла церковь святителя Григория Неокесарийского. Расположенная вблизи метро «Полянка» и привлекающая внимание своими красивыми очертаниями, она, пожалуй, является самым известным храмом на Большой Полянке. Все необычно у этого храма - колокольня, выходящая на тротуар, удивительной красоты изразцы, опоясывающие всю церковь, да и само название в честь редкого святого.
Первое упоминание о храме Григория Неокесарийского относятся к середине XV века и связаны с именем великого князя Василия II. По существующему преданию, церковь была построена на том самом месте, откуда возвращавшийся из татарского плена великий князь впервые увидел стены Кремля и купола его храмов. Произошло это 17 ноября 1445 года, в день празднования памяти святителя Григория Неокесарийского. Великий князь Василий II в благодарность Богу за свое избавление из плена приказал воздвигнуть на этом месте деревянную церковь. Письменные свидетельства о стоящем на этом месте деревянном храме Григория Неокесарийского начинают появляться с 1632 года. Некоторое время, после чумы 1652 года, церковь стояла без служб, пока в ней не стал служить священник Андрей Савинов. Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая его судьба, но по какому-то случаю «тишайший» царь Алексей Михайлович обратил внимание на «попа Андрея» и необычайно возвысил его, сделав своим духовником. В 1665 году царь поставил Андрея Савинова протопопом Благовещенского собора, что по тем временам было высшей должностью белого духовенства и давало огромную власть. Царь Алексей Михайлович был очень привязан к своему духовнику, именно здесь, еще в деревянной церкви Григория Неокесарийского, он венчался в 1671 году с Наталией Кирилловной Нарышкиной. А через год он же крестил здесь младенца Петра, будущего императора Петра Великого. Используя свое влияние на Алексея Михайловича, царский духовник испросил у царя значительную сумму на строительство каменной церкви Григория Неокесарийского. Из царской казны были выделены огромные по тому времени суммы. Государь лично интересовался ходом постройки. Неудивительно, что церковь вышла на славу. Однако быстрое повышение Савинова, его растущее влияние на царя вызвали гнев Патриарха Иоакима. После смерти Алексея Михайловича священник был заточен в далекую крепость, где и умер.
Строительство началось в 1667 году и велось двумя прославленными зодчими Карпом Губой и Иваном Кузнечиком, часто выполнявшими царские заказы. Храм вышел на славу и сразу же в народе стал прозываться «красным» не только за стройные пропорции пятиглавого четверика и прекрасной колокольни, но и за внешнюю отделку. Зодчие одели храм в разноцветные одежды, а знаменитый Степан Полубес, изразцовых дел мастер, подпоясал церковь лентой в девять тысяч разноцветных драгоценных изразцов, носивших название «павлинье око». Внутреннее убранство храма было не менее богато. Роспись стен выполнили лучшие иконописцы того времени, специально приглашенные из Костромы, а иконостас писали знаменитые изографы Симон Ушаков и Григорий Зиновьев. Каменная церковь была освящена в честь святителя Григория Неокесарийского 30 марта 1679 года самим Патриархом Иоакимом в присутствии царя Федора Алексеевича.
Храм был закрыт в 1935 году, многие иконы осели в запасниках Исторического музея, Третьяковки и даже Русского музея в Петербурге. Власти столицы вынашивали планы сноса колокольни храма Григория Неокесарийского под предлогом расширения тротуара, видимо, намереваясь в дальнейшем снести и весь храм, но общественность сумела отстоять древний памятник. Был только пробит сквозной проход под колокольней, и пешеходы невольно попадали под своды церкви, с которых сурово и печально смотрели лики святых.
В 1990 году храм был передан верующим. Сейчас ведутся большие реставрационные работы, восстанавливается древняя живопись, приводится в надлежащий вид территория храма.
В несуществующем ныне доме № 30 жили профессора Московского университета А.М.Филамофитский, Ф.И.Иноземцев, И.Ф.Спасский и П.Г.Редкин. К последнему неоднократно приходил Н.В.Гоголь, его приятель еще по Нежинскому лицею. Почти все они изображены на картине Подключникова, хранящейся в Музее В.А.Тропинина и московских художников его времени.
На западной стороне Большой Полянки от Полянского рынка до Серпуховской площади между площадью и сохранившимся доходным домом № 42 на месте современных жилых высотных домов (№№ 28-30) на 1917 год находилось восемь владений - Бахрушиных, М.Д.Голиковой, Т.М.Зонова, Н.Х.Печкиной, Б.П.Лихачева, церкви Успения, Московской городской управы, Афонского монастыря.
Дом № 42. Шестиэтажный доходный дом построен потомственным почетным гражданином Михаилом Ивановичем Алексеевым в 1912-1914 годах. Московский многоквартирный дом представлял собой достаточно совершенный тип городского здания - экономичный, рациональный, комфортабельный и полифункциональный. Квартиру доходного дома обычно составляли гостиная, столовая, кухня, спальня, кабинет, детская. Состоятельным жильцам сдавались роскошно отделанные комнаты.
Ранее на этом месте стоял двухэтажный дом с мезонином, впервые встречающийся в документах 1834 года на плане владения московского купца Андрея Семеновича Зевакина. До конца XIX века, когда участок купил Алексеев, в усадьбе сменилось несколько владельцев. Проект доходного дома составили для Алексеева Борис Михайлович Великовский и Алексей Николаевич Милюков. Оба к тому времени были членами Московского архитектурного общества, много строили в Москве.
В настоящее время здание занимает «Мосремстрой».
Дом № 44. Между 1-м и 2-м Спасоналивковскими переулками на месте шестиэтажного дома когда-то находилось два владения. На каждом стоял к 1821 году деревянный одноэтажный с мезонином дом и хозяйственные постройки. Первое из этих владений - угловой с 1-м Спасоналивковским переулком дом в 1855 году, после смерти жены, купил художник Василий Андреевич Тропинин. Очень переживавший потерю, он решил перебраться в тихое место. Внучка художника впоследствии вспоминала, что в доме было шесть комнат, при нем - большой фруктовый сад.
Тропинин недолго жил на Полянке - в 1857 году он скончался. Вот что вспоминает современник художника Николай Шихановский: «Пятого мая в 10-м часу утра на Полянке сходились и съезжались художники, друзья, родственники и чтители Василия Андреевича Тропинина к его небольшому, уютному и красивенькому домику. Никогда еще не было такого большого стечения народа в жилище маститого художника, проводившего всю жизнь скромно, благородно, неусыпно, деятельно. Обычно два, три человека близких сходились у него побеседовать и послушать мудрых его речей, - а в этот день была толпа, которая была безмолвна…» Незадолго до смерти Василия Андреевича его сын, Арсений Васильевич, получил аттестат на звание свободного художника. В течение тридцати лет он владел домом на Полянке, где жил его отец, после чего усадьба перешла к фабриканту Александру Васильевичу Битриху.
Второе владение, ограниченное с севера 1-м Спасоналивковским переулком, принадлежало в середине XIX века Николаю и Ивану Зевакиным, сыновьям Зевакина - хозяина соседнего участка, о котором речь шла выше.
В 1913 году крестьянин Владимирской губернии деревни Подвязье Михаил Михайлович Малышев перекупил владение Битриха. Архитектор составил для него план шестиэтажного доходного дома. Однако Малышева что-то не устроило. В 1914 году он купил также и соседнее владение. На образовавшемся огромном участке (между двумя переулками) после сноса всех построек известный архитектор Юлиус-Карл-Густав (или Густав Августович) Гельрих построил шестиэтажный дом. Гельрих, немецкий подданный, учился в Ганновере, а приехав в Россию, получил свидетельство на право производства строительных работ. Он автор многих московских доходных домов, среди них - дом № 43 по Пятницкой улице и особняк на Новокузнецкой улице, дом № 14. В доме на Полянке на первом этаже находились магазины, для которых в подвале были предусмотрены склады. Со второго по шестой этажи занимали квартиры. К 1917 году в доме Малышева установили телефон.
Сейчас в здании находится Телеком.
Дом № 50. Этот участок когда-то принадлежал двум владельцам. К 1819 году один из них - действительный статский советник Дмитрий Андреевич Засецкий купил соседнее владение и стал обладателем самой большой на Полянке территории в 2.249 кв. сажень. В 1830 году его дочь Анна Дмитриевна Засецкая, действительная статская советница, строит деревянный одноэтажный с мезонином особняк, оформленный в стиле ампир. Именно в этом доме в 1872 году расположился Московский Учительский институт, когда Министерство народного просвещения купило эту землю с постройками. Учительский институт был устроен по завещанию купца Андрея Алексеевича Алексеева его женой Варварой Андреевной. В институте готовили учителей городских училищ. Принимались лица всех сословий и званий от 16 до 22 лет, но только православного вероисповедания. Стоимость обучения для приходящих слушателей составляла 50 рублей в год, а воспитанники, содержавшиеся за казенный счет, по окончании должны были прослужить не менее шести лет учителем городского училища по назначению начальства. Несмотря на то, что на территории Института находилось еще около десяти строений, помещений явно не хватало. В 1901 году администрация решила построить новое здание, что вскоре было осуществлено архитектором А.А.Никифоровым. В северном крыле здания на углу со 2-м Спасоналивковским переулком на втором этаже была устроена церковь во имя святого мученика Андрея Стратилата, соименного учредителю института. Церковь была заложена 4 июня 1891 года и освящена 4 декабря 1892 года.
После революции хозяева в доме поменялись, и вместо Учительского института здесь размещался рабфак имени Артема при Горной Академии. В 1925 году перестроен второй этаж здания «под более удобное использование». Через некоторое время (в 1956 г.) рабочий факультет сменили местный райком партии и райисполком. В 1941 году во время налетов фашистской авиации в северное крыло дома, где раньше располагалась церковь, попала бомба, которая сильно разрушила здание. После войны здание восстановили с некоторыми архитектурными изменениями. Москворецкий райисполком благополучно просуществовал здесь до 1979 года, когда переехал в новое здание, и здесь уже располагался университет марксизма-ленинизма, а с 1990 года - Московский политехнический институт. Ныне северное крыло дома, в котором находился храм, занимает «Росбанк».
Дом № 52. Дом, обращенный фасадом во двор, построен в 1880-е годы. До революции здесь располагались лечебные учреждения, а в 1924 году - санаторий, в котором лечился Сергей Есенин. В последние два года жизни от самого Сергея Есенина и от близких людей, окружавших его, часто можно было слышать: «больница», «клиника». Поэт много пил, куролесил, скандалил, попадал в милицейские протоколы - психика его была на пределе, и только лечение могло помочь здоровью. Одного он опасался: как бы там, среди белых халатов, не оставила его, не покинула муза. Есенин всегда суеверно боялся, если стихи не пишутся хотя бы дня три кряду.
Больница на Большой Полянке таких опасений, по счастью, не оправдала. Достоверно известно, что именно там, на Полянке, в больничной палате, написано стихотворение, знакомое ныне каждому почитателю поэта:

Вечер чорные брови насопил,
Чьи-то кони стоят у двора.
Не вчера ли я молодость пропил?
Разлюбил ли тебя не вчера?

Не храпи, запоздалая тройка!
Наша жизнь пронеслась без следа.
Может, завтра больничная койка
Успокоит меня навсегда.

Может, завтра совсем по-другому
Я уйду, исцеленный навек,
Слушать песни дождей и черемух,
Чем здоровый живет человек.

Позабуду я мрачные силы,
Что терзали меня, губя.
Облик ласковый! Облик милый!
Лишь одну не забуду тебя.

Пусть я буду любить другую,
Но и с нею, с любимой, с другой,
Расскажу про тебя, дорогую,
Что когда-то я звал дорогой.

Расскажу, как текла былая
Наша жизнь, что былой не была…
Голова ль ты моя удалая,
До чего ж ты меня довела?

«Облик ласковый», «облик милый» - не плод поэтической фантазии, не абстрактный идеал, а вполне реальная женщина: 32-летняя московская актриса Августа Миклашевская. Познакомился с ней Есенин в августе 1923 года, когда вернулся из заграничной поездки. «Старуха» Айседора Дункан (так в кругу друзей позволял себе Есенин называть вчерашнюю возлюбленную) уже не волновала его, а время женитьбы на Софье Толстой еще не пришло. В этот момент, словно подчеркивая своим именем время знакомства, и возникает Августа.
Рассказывают, что в кафе «Стойло Пегаса» в дружеском кругу отмечалась даже их «помолвка», да не по-есенински разгульная, а почти в блоковском духе: «Очень скромно одетый, какой-то умиротворенный, непривычно спокойный Есенин и Миклашевская под тонкой синеватой вуалью…» Возможно, и впрямь то была последняя - осенняя - любовь поэта.
Как вспоминала уже в преклонном возрасте сама актриса, однажды, увидев ее на улице, Есенин соскочил с извозчика, подбежал к ней и негромко прочел те больничные стихи. При этом сказал: «Прожил с вами уже всю нашу жизнь…» Увы, к тому времени они встречались все реже и реже. Как бы там ни было, к концу 1923 года родился целый поэтический цикл «Любовь хулигана», напечатанный вскоре в сборнике «Москва кабацкая» с посвящением Миклашевской. Здесь что ни стихотворение, то шедевр есенинской лирики: «Заметался пожар голубой…», «Ты такая ж простая, как все…», «Пускай ты выпита другим…», «Дорогая, сядем рядом…», «Мне грустно на тебя смотреть…», «Ты прохладой меня не мучай…» и, конечно, «Вечер чорные брови насупил…» Сборник с дарственной надписью был преподнесен Миклашевской при случае «со всеми нежными чувствами».
Их последняя встреча произошла в доме актрисы в конце 1925 года, перед тем, как Есенин лег в больницу. На сей раз это была психиатрическая клиника Ганнушкина. До трагических событий в ленинградской гостинице «Англетер» оставались считанные недели. Августа Миклашевская прожила долгую жизнь, пережив поэта больше чем на полвека. Стихи, посвященные ей, пережили и ее саму.
Дом № 54. Доходный дом московского купца 1-й гильдии Якова Марковича (Маркусовича) Демента построен в 1912 году по проекту В.Е.Дубовского. Демент купил эту землю в 1905 году у московской мещанки Алевтины Яковлевны Бровкиной за 54 тысячи рублей. На участке были только деревянный одноэтажный дом с мезонином и деревянный сарай.
Демент до покупки участка жил с отцом на Пятницкой в доме Свиридовой, где у них была своя фирма «М.Демент и сын». Дементы торговали товаром своего шорно-седельного завода.
Для строительства доходного дома на Полянке Яков Демент пригласил архитектора Валентина Евгеньевича Дубовского. Его дядя - известный художник-передвижник И.И.Дубовской, который фактически воспитал своего племянника. В 1903 году Дубовской окончил институт гражданских инженеров с медалью за лучшую архитектурную работу. Стихией архитектора стали доходные дома. С 1906 по 1915 год он реализовал 15 из 20 проектов. К сожалению, часть наследия Дубовского нам неизвестна (погиб личный архив). Доходный дом Демента принадлежит к раннему периоду творчества Дубовского, когда его индивидуальная стилистика только складывалась. Фасад вызывает ассоциации с поздним средневековьем. Перед нами своеобразный архитектурный вариант рыцарского романа, основанный на эмоциональном и вполне современном восприятии эпохи.
В наши дни здание сдается в аренду различным фирмам.
Дом № 56. Существующий одноэтажный дом с лепными украшениями во фронтонах окон и с лучковыми сандриками построен в 1862 году московским купцом 2-й гильдии Степаном Федоровичем Неокладновым. Он купил большой участок в 854 квадратных сажени не позже 1847 года. К этому времени вдоль улицы уже стоял двухэтажный дом с каменным первым и деревянным вторым этажами. (Сейчас на его месте - парикмахерский салон). До 1917 года обширный двор с садом неоднократно менял хозяев.
Дом № 58. Нарядный двухэтажный дом, облицованный плиткой, построен потомственным почетным гражданином купцом Николаем Сергеевичем Воробьевым в 1905 году. В центральном ризалите над трехчастным окном он поместил герб со своими инициалами. Сам же участок куплен еще его отцом Сергеем Петровичем и дядей Дмитрием Петровичем Воробьевым в 1875 году. В купечестве они состояли с 1866 года. Сначала у них был дом в Серпуховской части Замоскворечья, а торговали Воробьевы в Гостином дворе Китай-города под фирмой «Дмитрий и Сергей братья Воробьевы» москательным товаром. После революции дом оборудовали под Клуб просвещения Замоскворецкого района. Сейчас это здание принадлежит Академии педагогических наук.
Дом № 60. На участке нынешнего дома № 60 прошли детские и юношеские годы крупнейшего русского просветителя XVIII века, издателя, масона Н.И.Новикова, которого впоследствии Екатерина II сослала в Сибирь. На протяжении всего XIX века обширным участком от дома № 60 до Серпуховской площади владел купеческий род Любушкиных. Существующий дом построен в 1904 году владельцем дворянином Крокосом Александром Николаевичем. Проект составил известный «классный художник архитектуры» Иван Павлович Машков. Он был московским городским архитектором с 1895 года, членом, а потом и товарищем председателя Московского архитектурного общества. Машков много строил в Москве, в том числе и доходные дома на Кузнецком мосту, дом № 3, в Лопухинском переулке, дом № 1, в Трубниковском переулке, дом № 11, на Комсомольском проспекте, дом № 3.
Перед революцией хозяином дома стал потомственный почетный гражданин Н.А.Терентьев. В 1920-е годы здесь жил скульптор И.Д.Шадр, автор памятников А.М.Горькому у Белорусского вокзала, «Булыжник - оружие пролетариата» и других. В настоящее время это жилой дом.
На восточной стороне Большой Полянки от Полянского рынка до Серпуховской площади находится дом № 37 - церковь Успения Божией Матери в Казачьей слободе. Место это со второй половины XVII века связано с казаками, которые во множестве селились здесь и даже образовали целую казачью слободу, впоследствии давшую свое название 1-му и 2-му Казачьим переулкам. Но церковь на этом месте известна с более раннего времени, когда здесь была Коломенская Ямская слобода с храмом в честь святых Флора и Лавра. После смутного времени известия о деревянной Успенской церкви начинают появляться с 1642 года. Но, видимо, в те годы храм переживал трудные времена, и в записях под 1657 год указывается, что она «стоит без пения».
Помимо казаков в этом же районе, но ближе к церкви Григория Неокесарийского, селились стрельцы, были тут и дома московской знати - князя Репнина и стольника Василия Федоровича Полтева, который и стал строителем каменной Успенской церкви. В литературе о храме встречаются две даты постройки каменной церкви - 1695 и 1697 годы. Обновлялась в 1723 году. Долгое время церковь была однопрестольной, пока в 1768 году прихожанами, возглавляемыми купцом Г.Нестеровым, не был устроен северный придел во имя иконы Богородицы «Седмиезерной».
Через тридцать лет, в 1798 году, на средства богатой замоскворецкой жительницы, вдовы генерал-майора Пелагеи Ивановны Поздняковой был устроен южный придел в честь иконы Богоматери «Утоли моя печали», построена колокольня и расширена трапезная часть. Во время нашествия Наполеона в 1812 году французы ограбили и подожгли церковь - все внутренние украшения и имущество сгорели. Восстановлен Успенский храм был только к 1818 году усилиями купца Никиты Карпышева, бывшего в то время церковным старостой. Имя этого человека достойно особого упоминания как пример удивительной жертвенности. По возвращении в разоренную Москву он сразу принялся восстанавливать оскверненную Успенскую церковь, и лишь затем - свой собственный дом.
Были в храме до революции и особенно почитаемые святыни, среди них храмовая икона Успения Богородицы конца XVII века, современная каменному храму, красивое большое напрестольное Евангелие 1698 года, выносившееся только по большим праздникам. Особенным почитанием пользовался древний список с чудотворной иконы «Утоли моя печали», находившийся в южном приделе.
Как и большинство российских храмов, Успенская церковь в 1922 году была жестоко ограблена. Из нее было изъято более 11 пудов золотых и серебряных украшений. В 1930 году церковь была закрыта. Но храму угрожала еще большая опасность - быть снесенным, и только чудом он был сохранен от полного разрушения. Сейчас храм открыт для верующих. Расчищен Успенский придел, в котором совершаются богослужения, на куполе поставлен необыкновенной красоты древний крест. Восстановлен верх колокольни.
Деревянный миниатюрный дом с мезонином (без номера) - типичный московский домик пушкинского времени - стоит фасадом по Казачьему переулку. Он отмечен как существующий на плане 1822 года. В 1845 году этим участком с садом владела надворная советница Клара Васильевна Керн, возможно, родственница Анны Петровны Керн, красавицы, вдохновившей А.С.Пушкина на дивные строки: «Я помню чудное мгновенье…»
Дом № 39. Одноэтажный деревянный дом с мезонином уже существовал к 1822 году. С середины XIX века усадьба принадлежит московскому купцу 2-й гильдии Михаилу Ивановичу Рогаткину-Ежикову. Он состоял в купечестве с 1849 года и торговал под фирмой «Михаил Иванович Рогаткин-Ежиков и сын» пушным товаром в Теплых рядах Китай-города. Его сын Дмитрий Михайлович получил в 1891 году купеческое свидетельство и продолжил дело отца. В 1870 году он построил в глубине своего участка двухэтажный дом, первый этаж которого был нежилым.
Это здание сохранилось до наших дней, потеряв первоначальный декор: лучковые окна были обрамлены колончатыми наличниками и кокошниками, а под карнизом находился ряд консолей. Рогаткин-Ежиков и его супруга Анна Александровна до 1917 года владели двумя смежными участками. О супругах сохранилось интересное свидетельство П.А.Бурышкина: «Рогаткина-Ежикова хорошо знали, потому что у него была жена очень красивая, прекрасно одевавшаяся и посещавшая все «первые представления» в театрах».
В 1920-х годах в помещениях бывшей усадьбы расположились мастерские по производству венской гнутой мебели, находившиеся в ведении Московского комитета помощи инвалидам войны и больным красноармейцам. В мастерских работали 60-65 человек рабочих - инвалидов гражданской войны.
Дом № 41. Пятиэтажный жилой дом построен в 1938 году на месте двухэтажного дома, принадлежащего когда-то вдове коллежского секретаря Елене Ивановне Магницкой. Во дворе сохранились жилые постройки XIX века. В настоящее время дом занимает гостиница посольства Республики Узбекистан.
Дом № 43. Одноэтажный каменный дом с красивыми наличниками уже существовал в 1834 году при купцах Епанешниковых, которые впоследствии жили на Большой Якиманке. Следующие владельцы, купцы Селивановы, в 1870-х перестроили фасад: появились обрамления окон, прямые сандрики и аттик над центральной частью дома. Василий Алексеевич Селиванов, состоявший в купечестве с 1857 года, унаследовал от матери, купчихи, дело: торговлю кожевенным товаром в Охотном ряду. Его брат, живший на Покровке, там же торговал меховым товаром. В 1862 году Селиванов служил в Городовом Словесном суде судьей. Елизавета Яковлевна Селиванова вступила в купечество в 1878 году после смерти мужа и продолжала управлять его фирмой «Василий Селиванов и сыновья». В то же время она активно строила на своем участке на Полянке, пристроила со двора к главному дому одноэтажный корпус.
В последней четверти XIX века усадьбой владели купцы Гавриловы. Николай Егорович Гаврилов, состоявший в купечестве с 1872 года, торговал сукном на Никольской улице в доме Синодального ведомства. В 1887 году архитектор Яков Лукашев построил во дворе дома каменные сараи на месте деревянных. В 1891 году с запада к главному дому архитектор Д.Н.Струков пристроил одноэтажный корпус.
В 1909 году в усадьбе разместился приют для больных детей при Братстве во имя Царицы Небесной; приют состоял под покровительством императрицы Александры Федоровны.
В последние перед революцией годы мещанка Клавдия Дмитриевна Свешникова владела этим домом и соседним № 45.
Дом № 45. Это самый яркий дом на Полянке, оформленный в стиле модерн псевдоготического направления, - явление редкое для Замоскворечья. На первом послепожарном плане этого участка (1822 года) отмечен одноэтажный деревянный домик, принадлежавший Ивану Иванову, священнику церкви Успения в Казачьей слободе. Вскоре владение перешло к купцу Николаю Афанасьевичу Батурину. В 1836 году он построил одноэтажный каменный дом. В середине XIX века хозяином участка стал купец Сергей Петрович Беляев, биржевой маклер на Московской бирже. К концу XIX века владение принадлежало богатому купцу 1-й гильдии Василию Варфоломеевичу Новикову, состоявшему в купечестве с 1863 года. Он торговал под фирмой «В.Новиков и А.Васильев» бумажным товаром в Богоявленской линии Китай-города, состоял почетным членом Дома призрения и ремесленного образования бедных детей. Его сыновья Алексей и Вячеслав построили в 1907 году каменное двухэтажное здание «с воротами и полуподвалом».
Чертеж составил архитектор Сергей Михайлович Гончаров, строивший в Москве в основном доходные дома. На гончаровском чертеже дома Новиковых готические детали не отмечены. Крыша была первоначально плоская. Слева от центра фасада находился ризалит, повышенный фигурным аттиком. Справа вместо ныне существующего небольшого окна была проездная арка. То, что сейчас перед нами здание, спроектированное Гончаровым, подтверждают и своеобразные оконные перемычки в окнах первого этажа. Готическую обработку дом получил, вероятно, позже, когда участок купила К.Д.Свешникова. В 1915 году она начала перестройку здания: заложила проездное окно и сделала там жилое помещение. На втором этаже с северного торца был пристроен зимний сад, оформлен стрельчатый портал входа, одновременно служивший и балконом. Красиво сделали и дворовый фасад: на галерею второго этажа ведет лестница, «охраняемая» каменным львом. Очевидно, что лестница построена тоже при Свешниковой, иначе она мешала бы проезду через арку, на месте которой со дворового фасада расположено маленькое, несоразмерное оригинальным окно. Сохранились некоторые интерьеры дома. Парадные помещения выходили окнами на Полянку, а жилые - во двор.
В советское время в здании располагался Дом пионеров, а сейчас в нем находится Дом творчества детей и подростков.
От дома № 45 до Погорельского переулка находилось на 1917 год три владения, а сразу за переулком раскинулся сад.
Дом № 53. Ансамбль усадьбы сложился до 1817 года. На линию улицы выходят главный дом и торец флигеля. Одноэтажный, на каменном полуподвале, деревянный дом имеет традиционный для ампира объем с мезонином. Портик главного фасада из четырех вытянутых полуколонок охватывает основной этаж и мезонин. Три окна мезонина помещены в арочные ниши. Частично сохранились интерьеры.
Во второй половине XIX века домом с огромным участком, начинавшимся от Погорельского переулка, владел коллежский секретарь Николай Горяйнов, а после 1888 года - его сын коллежский советник Петр Горяйнов. Последний перестроил флигель дома. Сломав второй деревянный этаж, он построил каменный с псевдобарочным декором: рустованные углы, наличники окон с ушками. К северу от флигеля до переулка находилась незастроенная территория с садом, которую Горяйнов сдавал в аренду. Арендаторы построили оранжерею и теплицу, а в 1897 году - каменный небольшой магазин на углу Полянки и Погорельского переулка для продажи садовых цветов. Хозяйственные постройки Горяйнова находились за главным домом, в глубине двора. На плане 1886 года отмечены конюшня, собачник, навозник и деревянный сарай.
Горяйнов владел участком до 1917 года. В настоящее время в доме находятся реставрационные мастерские.
Дом № 55. Двухэтажный на подвальном этаже дом с фасадом, расчлененным лопатками, построен в 1890 году на месте деревянного одноэтажного дома с мезонином. В 1898 году крестьянин Григорий Васильевич Ефремов купил этот участок у московского мещанина Петра Ивановича Вармина. Сначала он построил в глубине двора двухэтажный корпус, спроектированный архитектором Ф.М.Овчинниковым, первый этаж которого был нежилой, а на втором находились квартиры каменщиков. После сноса деревянного дома инженер Вильгельм (Василий) Альфредович Ковальский построил для Ефремова доходный дом на шесть квартир, состоявших из гостиной, кабинета, кухни, столовой, спальни и детской. Сам хозяин жил в своем доме в Пятницкой части.
Дом № 63. Двухэтажный с мезонином дом построен не позже 1822 года на небольшом участке, принадлежавшем московскому купцу Михаилу Лобанову. Фасад приобрел существующий декор при купце Дмитрии Дмитриевиче Савинове, который имел еще дом в Серпуховской части. В цоколе он сделал продушины, служившие для вентиляции. На участке существовало около десяти деревянных строений. Последними владельцами были купцы Смирновы.
В 1990-х годах деревянный дом полностью снесли и на его месте поставили каменную копию. Дом занимает офис фирмы «Башнефть».
Дом № 65. Последний на Полянке дом главным фасадом выходит на Серпуховскую площадь, а два крыла вытянуты вдоль Полянки и Ордынки. Построен купцом 1-й гильдии Алексеем Ивановичем Зайцевым в середине XIX века. В этом доме были чайный магазин, винный погреб и водочный завод. Зайцев имел сеть магазинов в Москве с чайным и колониальным товаром, а также трактиры.
В 1880 году Карл Августович Феррейн покупает участок и устраивает в доме аптеку. Товарищество В.К.Феррейна находилось на Мясницкой улице и владело рядом аптек, в том числе аптекой на Никольской (ныне аптека № 1). И до сих пор в доме № 65 находится аптека.
Площадь в конце улицы образована в 1798 году, когда были снесены проходивший здесь Земляной вал и триумфальные Серпуховские ворота, построенные в 1775 году.

ЯКИМАНКА

Софийская набережная

Большая
Ордынка

Большой Толма-чевский переулок

Лаврушинский переулок

Большая
Полянка

Малая
Полянка

Большая
Якиманка

Крымский
вал

Ленинский проспект

Пятницкая
улица