Лаврушинский
переулок
Дом № 10. Под таким простым адресом расположен самый
известный художественный музей России - Третьяковская галерея.
В течение многих десятилетий - место массового паломничества тысяч и тысяч гостей столицы и коренных москвичей, равно ценителей изобразительного искусства и просто кого интересует история Отечества в ее самых ярких иллюстративных и подвижнических проявлениях.
В самом деле, здесь перед взором экскурсанта в многочисленных залах предстают не только художественные периоды, стили и школы, достойные эстетического восхищения, но и эпохи российской истории в ее выдающихся и рядовых действующих лицах. Цари и оборванцы, фавориты и изгнанники, дворяне и монахи, землевладельцы и крепостные, церковники и ученые, вельможи и мятежники, великие и простые люди проходят перед нами с захватывающей дух образностью, порой впечатляя больше, чем многостраничные жизнеописания. Портреты, пейзажи, камерные и сюжетно-тематические полотна, семейные и местные хроники, сражения и идиллии разворачивают потрясающий фильм о поистине великой стране и отдельных ее людях.
Пусть человек, остановившийся перед характерным "теремочным" фасадом главного здания Третьяковки, сооруженным в 1902 году по проекту В.М. Васнецова, окинет мысленным взором и путь этой сокровищницы русского и мирового искусства.
Здание, конечно, было совсем не таким, когда в 1851 году братья Третьяковы, Павел и Сергей, приобрели в собственность дом купцов Шустовых в Толмачах, уже не раз переходивший от владельца к владельцу. Старый двухэтажный дом, утопавший в саду, окруженный липами и тополями, пережил московский пожар 1812 года и представлял собой типичную московскую усадебную постройку с флигелями, каретным сараем и всеми патриархальными приметами городской старины.
Братья уже складывались как предприниматели, продолжатели купеческого рода, и надо было расширять владения, как деловые, так и семейные. Это была коренная якиманская семья, прадед основателя галереи Елисей Мартынович прибыл в Москву в 1774 году из города Малого Ярославца. А вообще их небогатый, но почтенный купеческий род был известен еще с 1646 года. Захар Елисеевич, дед Павла Третьякова, по переписи Купеческой управы 1795 года числился купцом третьей гильдии и жил в собственном доме на Бабьем городке. Его сын Михаил Захарович продолжал и расширял дело отца. У него-то с женой Александрой Даниловной, в доме № 761 6-го квартала Якиманской части, 15 декабря 1832 года родился сын Павел. Двумя годами позже - его брат Сергей.
Якиманское детство - это бесконечные мальчишеские странствия по тихому, безмашинному тогда, утопающему в садах или сугробах Замоскворечью. Это заплывы по Москве-реке, еще не закованной в камень, это множество познавательных встреч с людьми разных чинов, занятий и состояний, населяющих старинный московский район. Это домашнее образование, которое дал своим детям купец второй гильдии Михаил Захарович Третьяков. Многодетная семья за время их роста сменила несколько якиманских домов, становившихся тесными, но вот сыновья выросли, "вошли в дело" и вышли в самостоятельный путь.
Получив от отца вместе с лавками фамильную холщовую и полотняную торговлю, очевидно, они унаследовали и некий свод правил, как коммерческих, так и моральных, которые, развиваясь, выделили их в столь замечательное явление отечественной экономической, общественной и художественной жизни. Коммерция велась умело и грамотно, приумножая доход и позволяя расширять дело. Вместе с компаньонами Третьяковы открывают на торговой Ильинке фирменный "Магазин полотняных, бумажных и шерстяных товаров". Позднее торговый дом Третьяковых открыл в Костроме льняную фабрику. Павел Михайлович стал директором правления товарищества Новой Костромской льняной мануфактуры. Современники отмечают не только его деловой ум, дальновидность, четкость и обязательность, прекрасное чутье спроса и предложения, но и особое, почти семейное отношение к работникам. Да и члены семьи, в том числе мужья сестер, активно участвовали в предприятии. Один из них, муж сестры Софьи - известный архитектор Александр Степанович Каминский - проектировал пристройки для размещения картинной коллекции Третьякова, Третьяковский проезд в Китай-городе и магазин на Кузнецком мосту.
Но в отличие от многих и многих купеческий доход Третьяковых нашел главное применение не в росте товарного оборота, не в цеховых площадях, не в личном комфорте или пароходах, а в коллекции, сделавшей честь их Родине. Как и когда зародилась в братьях эта "художественная мечта", воплощенная в знаменитой галерее, наверное, однозначно не скажешь. Но наверняка еще с детства и юности ими были выбраны для подражания образцы жизни, связанные не с загулами и дикими проявлениями купеческого "темного царства", а с благородным стремлением к просвещению, умножению духовных ценностей окружающего мира.
Конечно, и сугубо личные эстетические пристрастия отразились на выборе судьбы. В паузах приходно-расходных гроссбухов хаживал Павел Михайлович с Лаврушинского на торговую Сухаревку рассматривать и покупать эстампы, разнообразные книги. Интересовался коллекциями современных ему собирателей. Например, бывая в Петербурге, посещал музеи и выставки, там познакомился с приглянувшимся ему собранием коллекционера Ф.И.Прянишникова, директора почтового департамента.
Начало коллекции самого Павла Третьякова положили две картины, приобретенные им в 1856 году, когда начинающему собирателю было 24 года. Это "Стычка с финляндскими контрабандистами" Худякова и "Искушение" Шильдера. Началось знакомство с художниками - среди них Худяков, братья Горавские, Неврев, Трутовский, Лагорио Риццони… Общение с демократично мыслящими приверженцами реализма, настроенными преимущественно остро критически и обличительно к язвам крепостнической российской действительности, формировало и воззрения самого Третьякова, крепило его высокие нравственные принципы. Будущий передвижник Николай Неврев, ровесник Павла Михайловича, развивался как мастер бытового жанра и исторических картин, запечатлевших типы и ситуации с горечью и беспристрастием очевидца. Например, "Торг", попавший в Третьяковку, - вопиющая сцена помещичьей торговли "живым товаром", оскорбляющей человеческое достоинство и женскую красоту крестьянок. Константин Трутовский - представитель реалистического направления в русском и украинском искусстве, автор социально-критических картин о народной судьбе.
С этого времени все существование Павла Третьякова стало подчиняться охватившей его "художественной идее": собрать коллекцию и сделать ее всеобщим достоянием. Расширялся круг знакомств и дружбы уже с художниками первого ряда, настоящей славой отечественной культуры. Вот первое завещательное письмо 1860-го года - кроме всего прочего оно свидетельствует и о высокой деловой ответственности предпринимателя. Ведь ему не исполнилось и тридцати лет.
"Для меня, истинно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания как положить начало общественного всем доступного хранилища изящных искусств, приносящего многим пользу, всем удовольствие. Я желал бы оставить национальную галерею, т.е. состоящую из картин русских художников".
Эта очень четко сформулированная цель и стала идеей всей жизни, ее глубинным смыслом. Для нее необходимо было совместить "два фронта" своей натуры - деловой и художественный. Развешивая приобретенные картины пока еще в жилом доме, в своем кабинете, в столовой и гостиной, он отдавался эстетическому восприятию. Так же, когда слушал музыку, будучи ее ценителем и поклонником, удивляя окружающих любовью к Баху и любимым операм - "Руслан" и "Вражья сила"… Жена - Вера Николаевна Мамонтова - оказалась кузиной Саввы Мамонтова, знаменитого промышленника, мецената художников и артистов. С ее приходом (свадьба состоялась в 1865 году) в доме зазвучала фортепианная музыка Шопена, Бетховена, Шумана, Листа. Давняя, с ребячьих лет, дружба с братьями Антоном и Николаем Рубинштейнами, близкое знакомство с Чайковским, замужество дочери Веры за пианистом, дружившим с Петром Ильичем, - все это создало и то музыкальное окружение, которое отразилось в третьяковском собрании портретов русских композиторов.
Какое значение придавали современники приобретению таких картин в
коллекцию, свидетельствует статья великого русского художественного критика
В.В. Стасова "Портрет Мусоргского". В ней говорится: "Портрет Мусоргского уже
отныне может вполне считаться народным достоянием: еще не видя его и только
вследствие известия, что Репин пишет портрет Мусоргского, его купил за глаза
П.М. Третьяков, а ведь всю свою чудную коллекцию русских картин, где столько великолепных портретов крупнейших русских художников и писателей, написанных Перовым, Крамским и Репиным, он уже и теперь завещал московскому публичному музею, т.е. русскому народу".
К 1872 году его собрание насчитывало более полутора сотен картин и потребовало хлопот по строительству отдельных музейных пристроек.
Пополнение коллекции русской живописи служило одновременно и созданию значительного духовно-эстетического центра, и материальной поддержке художников. Изначально встав на сторону демократично-реалистического, социально заостренного направления, Павел Михайлович поддержал и создателей Товарищества передвижных художественных выставок ("передвижников"), чьи картины постоянно пополняли коллекцию. Тот же взыскательнейший Владимир Стасов оценивает обе "стороны медали":
"Чего не делают большие общественные учреждения, то поднял на плечи частный человек - и выполняет со страстью, с жаром и увлечением, и что всего удивительнее - с толком… Сверх того, никто столько не хлопотал и не заботился о личности и нуждах русских художников, как господин Третьяков".
Согласитесь, звучит очень актуально и для сегодняшней российской культуры. Павел Михайлович между тем помогает не только художникам. Благотворительство становится нравственным принципом его существования и высшим приложением трудом и потом добытых доходов. Среди его "подшефных" - гордость России, путешественник и этнолог Николай Миклухо-Маклай. Личные стипендии Третьякова помогают получать образование многим талантливым, но малоимущим молодым людям. Он взял на свое попечение Арнольдовское училище глухонемых, в котором дети неимущих содержались бесплатно, построил по проекту своего "свояка" архитектора Каминского новое здание для училища на Донской улице. В то же время жена его Вера Николаевна - попечительница Первого Пятницкого женского училища, и нередко девочек оттуда привозят погостить, общаясь с дочерьми Третьяковых.
Близко к сердцу вся семья восприняла события на Балканах, где славянские народы в 70-х годах позапрошлого века боролись за освобождение от османского ига. Братья входят в Славянский комитет, оказывающий помощь болгарам и сербам, вносят все новые суммы на нужды армии. Московская городская дума, главой которой в 1877 году был избран Сергей Михайлович, пожертвовала на военные нужды миллион рублей, естественно, из благотворительских сборов, открыла в городе несколько образцовых госпиталей. Участие в Комиссии помощи вдовам солдат, не вернувшихся с войны, столкнуло Павла Третьякова с трагической стороной патриотического порыва. Потрясение от принесенных народом жертв и страданий вызвало глубокий сочувственный интерес к балканскому циклу Василия Верещагина. Эти полотна даже не назовешь батальными - слишком торжественное слово. Они до слез драматичны, полны солдатской израненной и обмороженной правды, над победным духом в них преобладает проклятие войне и сопереживание людской боли.
Балканская коллекция присоединилась в доме Третьякова к предыдущей верещагинской Туркестанской. Пройдя путем военных экспедиций, великий художник тоже запечатлел не победные реалии, не цветастую экзотику присоединенной Азии, а пыльную горечь кровавых вакханалий с точки зрения гуманистических убеждений. Такая живопись в те годы приравнивалась к литературе, и критики в своих статьях страстно анализировали те социальные явления, которые стояли за живописными сюжетами и образами. И не только критики - художники активно обсуждают между собой как произведения, так и общественную, нравственную позицию автора. Илья Репин пишет Стасову о своих впечатлениях:
"В галерее Третьякова я был с наслаждением. Она полна глубокого интереса в содержании, в идеях, руководящих авторами. Нигде, ни в какой другой школе я не был так серьезно остановлен мыслью каждого художника!.. Некоторые пытаются, и очень небезуспешно, показать, как в зеркале, людям людей, и действуют сильно…Положительно можно сказать, что русской школе предстоит огромная будущность!" Так создатель истинных историко-художественных жемчужин Третьяковки, таких, как "Крестный ход в Курской губернии". "Арест пропагандиста", "Не ждали", ярких портретов самых выдающихся современников - Льва Толстого, В.В.Стасова, А.Ф.Писемского, М.П.Мусоргского и других, оставивший нам многочисленные типы русских людей всех сословий и званий от босяцкого низа до придворной верхушки, оценил благородную собирательскую миссию создателя галереи.
Вслед за старой русской живописью и передвижниками дорогу в сердце собирателя и его коллекцию проложила плеяда молодых художников уже конца века - Серов, Остроухов, Левитан, Врубель, Нестеров, Архипов…
Не скажешь, что Павел Михайлович был обделен общественным признанием. В 1868 году он избран почетным членом Академии художеств, хотя его передвижнический демократизм явно бросал вызов иллюстративной академической парадности. Его собрание отмечалось в печати, о нем тепло отзывались Толстой и Тургенев. Однако собрание коллекции, даже завоевавшей авторитет в обществе, шло далеко не безоблачно. Надо было покрывать предпринимательством большие материальные затраты. Его состояние было в несколько раз меньше, чем у брата, дела надо было вести с большой интенсивностью, одновременно постоянно решая вопрос правильности расходов. Чего Третьяков совершенно не мог - это выжимать соки из своих работников во имя даже самых праведных целей. На его фабрике заработок и условия найма были лучше, чем на других в отрасли, уделялось внимание охране труда и природы. По итогам участия мануфактуры в ярмарках лучшим прядильщикам выдавались значительные премии. Это тоже немалые расходы.
Тем не менее, возникали конфликты, как административные, так и внутрисемейные. Приобретение в 1874 году Туркестанской коллекции Верещагина вызвало угрозу отдачи третьяковского дела под опеку "за расточительность". Желание жены купить собственное имение по Ярославской дороге было отвергнуто, хотя и с болью для любящего сердца. Между тем младший брат, тоже собиравший картины, правда. западноевропейских мастеров, успешно вкладывал деньги в костромские земельные участки.
В 1892 году окончательно созрело решение передать в дар Москве коллекцию обоих братьев. В момент передачи галереи коллекция насчитывала около двух тысяч экспонатов, а Третьяков заканчивал уже четвертую музейную пристройку, плод двадцатилетнего расширения комплекса. Избежав торжеств и чествования в Думе по случаю принятия дара, Павел Михайлович перестал быть частным владельцем бесценного накопленного им состояния. 15 августа 1893 года "Московская городская галерея имени братьев Третьяковых торжественно открыла двери для посетителей. Ее посетил император Александр III, выразивший свое восхищение прямыми словами: "Вот что один гражданин мог сделать. Счастливая Москва! А у нас в Петербурге ничего подобного нет. Да и во всей России нет". Действительно, Русский музей в столице империи был открыт только пять лет спустя.
Проявив исключительные скромность и достоинство, Павел Михайлович Третьяков отказался от пожалованного ему императором дворянского звания, ответив: "Купцом родился, купцом и умру". Избежал он и признательных оваций на первом съезде русских художников и любителей художеств, уехав в это время из города. Но званию Почетного гражданина Москвы, присвоенному Городской думой, был искренне рад как роднившему его с любимым городом.
Заботиться о галерее и тратить на нее свои средства он не переставал и передав городу. Дума ежегодно получала от него отчеты о новых приобретениях. Последняя пристройка к галерее, которую он предпринял, предназначалась для коллекции западной живописи брата Сергея. Проявляя отсутствие какого-либо эгоизма и соперничества, основатель Третьяковки способствовал созданию в Москве еще одного знаменитого музея - изящных искусств, ныне имени А.С. Пушкина. Заметную помощь от него получал коллекционер профессор И.В. Цветаев, отец Марины Цветаевой - разумеется, ни тот, ни другой не знали, что впоследствии цветаевская коллекция войдет в экспозиции Третьяковки. Но это уже в советское время.
Последние годы жизни Павла Михайловича были очень трудны. В 1892 году внезапно умер младший брат. Сам он серьезно заболел в 1896 году. А в 1898-м разбил паралич самого любимого человека - жену. Такие невзгоды и напряжение сил буквально подкашивали его. Но приведение в порядок галереи, тщательная систематизация экспозиций, составление каталога остаются ежедневной заботой. При этом свойственная Третьякову забота о многих подопечных не оставляет его. Составляя последнее завещание, он поделил капитал между семьей, служащими фирмы, рабочими мануфактуры, домашней и музейной прислугой. Были выделены деньги на школу для глухонемых, на ремонт галереи, на покупку картин, на устройство дома для вдов и сирот художников. Не забыты и студенты-стипендиаты университета, консерватории, коммерческого училища.
Так уходят из жизни тот, кто в высшей степени ответственно и сознательно к ней относится. Павел Михайлович Третьяков скончался 4 декабря 1898 года, не дожив десяти дней до своего 66-летия. После отпевания в храме Николы в Толмачах художники несли гроб на руках до Даниловского кладбища. Спустя полвека прах семьи Третьяковых был перенесен на Новодевичье кладбище. Трудно привести то множество трогательных и признательных слов, что адресованы памяти выдающегося попечителя искусства. Отклик современника, тоже одного из когорты якиманских купцов-благотворителей, известного пожертвованиями в пользу сирот, вдов и малоимущих, А.П. Бахрушина, один из них.
"Дай нам Бог (да и всем нациям тоже) побольше П.М. Третьяковых, это - соль земли, это - лучшие люди нации".
Но главным памятником этой самоотверженной жизни стала Третьяковская галерея, до сегодняшнего дня удивляющая мир своими бесценными экспозициями. После смерти Павла Третьякова галереей управлял Совет, избранный Городской думой, в состав которого вошли видные художники и коллекционеры. 15 лет членом Совета являлась и дочь Павла Михайловича - Александра Михайловна Боткина. В начале нового ХХ века была проведена первая реконструкция галереи, когда под нее отошел и жилой дом Третьяковых, а его фасад приобрел "теремовидный" облик в стиле русского романтизма по проекту художника В.М. Васнецова.
Заметный этап галереи связан с именем выдающегося художника и
искусствоведа Игоря Эммануиловича Грабаря, который возглавлял ее в
1913 - 1925 годах. Под его руководством экспозиция была перестроена по
историко-художественному принципу, издан обновленный каталог. Советские
реформы в музейно-выставочном деле, национализация частных и централизация
музейных собраний способствовали пополнению галереи. В нее вошли экспонаты
ряда московских музеев и коллекций, в том числе музея иконописи и живописи из
собрания И.С.Остроухова, Цветковской картинной галереи, картины русских
художников из Румянцевского музея, среди них "Явление Христа народу"
Александра Иванова. Столь пленившая собирателя живописная коллекция Ф.И.Прянишникова тоже переехала из Ленинграда в Третьяковку. Правда, часть западноевропейской коллекции Сергея Третьякова была "по-братски" передана Музею изобразительных искусств имени Пушкина. Весь последующий век шли планомерные закупки лучших произведений русских и советских художников, умноживших уникальную изобразительную панораму истории и современности. Сюда пришли работы Н. Андреева, А. и С. Герасимовых, А.Дейнеки, С.Коненкова, А.Пластова, Н.Томского, П.Корина, М.Сарьяна, З.Серебряковой, И.Клычева, Т.Салахова, Т.Яблонской и других выдающихся мастеров как русской кисти, так и их собратьев из союзных республик. И этот творческий союз, к сожалению, в итоге разрушенный, тоже не должен быть вычеркнут из истории Третьяковки.
Галерея еще не раз реконструировалась, в ее комплекс включались прилегающие строения, в 30-х годах прошлого века новое правое крыло пристроил автор Мавзолея и Казанского вокзала выдающийся архитектор А.В. Щусев. Еще одна кардинальная реконструкция всего музейного комплекса прошла в 80-90-е годы.
Сегодня экспозиционная площадь музейного комплекса в Лаврушинском переулке составляет 8700 кв. м. Всего в этих стенах демонстрируется и хранится более 100 тысяч произведений изобразительного искусства, включая наряду со станковой и графической классикой древнерусскую иконопись, скульптуру, мелкую пластику, прикладное творчество.
Итак, шагнув на этот порог, вы окунетесь в незаменимую зрительную энциклопедию отечественной истории и искусства. За часы пройдете столетия с их самыми судьбоносными для нас лицами и событиями. От икон рублевской поры к изысканным портретам Рокотова и Левицкого, с которых на нас смотрят еще избранные мужчины и женщины; затем от федотовского "Сватовства майора" к перовским детям, впряженным на лютом морозе в бочку с водой; от саврасовских грачей к красному коню Петрова-Водкина, от светлости "Будущих летчиков" Дейнеки к щемящему пластовскому "Фашист пролетел"…
Вас встретят в этих стенах оригиналы великих произведений искусства, и каждое - символ какого-то отрезка отечественной жизни. Так же, как все вместе - символ незаурядной жизни и высокого патриотического дара собравшего их здесь человека.
Дом № 15. Бывшее здание Суриковской школы. Сейчас здесь Московский государственный академический художественный институт им.Сурикова.
Дом № 17. Есть в Москве место, где чуткий прохожий ощутит поле мощного духовного излучения. С одной стороны - "Третьяковка", редкая концентрация живописных художественных образов, с другой, через дорогу, - литературных. Здесь жили известнейшие советские писатели.
Если этот "Дом писателей" в Лаврушинском увешать мемориальными досками, он станет похож на богатыря в кольчуге.
