Малая Полянка
Есть в Замоскворечье тихая улица - Малая Полянка. В ее северном конце, над зданием Постоялого двора, превосходного памятника архитектуры середины второй половины XVIII века, видна золотая глава колокольни Ивана Великого, с юга улица замыкалась надвратной колокольней Спаса в Наливках. Сохранилось здесь несколько скромных небольших особняков, типичных для этой части Москвы.
Один из таких домов мог бы стать музеем Аполлона Григорьева и Афанасия Фета, живших на этой улице. Аполлон Григорьев (1822-1864) - талантливый литератор, статьи и очерки которого никогда не проходили незамеченными, известный поэт, критик, автор стихов, многие из которых стали всеми любимыми романсами: "Поговори хоть ты со мной, гитара семиструнная…", "Две гитары за стеной…" и др. Смолоду он притягивал к себе самых интересных людей того времени. Кто только не приходил к нему в дом № 12! Афанасий Фет, замечательный поэт, ровесник Аполлона, все студенческие годы провел в доме Григорьевых. Некоторое время спустя, уже будучи знаменитым поэтом, он снимал квартиру в доме № 3 по Малой Полянке. К сожалению, оба этих исторических дома не сохранились, зато остались воспоминания А.Григорьева и А.Фета, по которым можно восстановить картину их жизни на Малой Полянке.
Аполлон Григорьев родился в доме Козина на Тверской, но вскоре после его рождения семья переехала в Замоскворечье. Надо полагать, не случайно. Отец Аполлона, Александр Иванович, служил в Сенате, но вынужден был прервать карьеру. Его родители препятствовали браку с Татьяной Андреевной, дочерью кучера, в которую Александр Иванович был сильно влюблен. Вскоре после рождения Аполлона молодые обвенчались и уехали подальше от сплетен и пересудов в тихое Замоскворечье. Сначала снимали дом в Малом Спасоболвановском переулке, напротив Спасо-Болвановской церкви (ныне это 2-й Новокузнецкий переулок, дом № 10).
Когда мальчику исполнилось 10 лет, отец купил двухэтажный домик с мезонином на Малой Полянке, неподалеку от церкви Спаса в Наливках. Афанасий Фет так описывает его в своих воспоминаниях: "Дом Григорьева, с парадным крыльцом со двора, состоял из каменного подвального этажа, занимаемого кухней, служившего в то же время и помещением для людей, и опиравшегося на нем деревянного этажа, представлявшего, как большинство русских домов, венок комнат, расположенных вокруг печей. С одной стороны дома, обращенной окнами к подъезду, была передняя, зала, угольная гостиная с окнами на улицу, и далее по другую сторону дома столовая, затем коридор, идущий обратно по направлению к главному входу. По этому коридору была хозяйская спальня и девичья". Дом окружал небольшой садик; калитка и ворота постоянно были заперты, как у большинства замоскворецких жителей.
Семейный уклад дома Григорьевых как нельзя лучше подходил для жизни в Замоскворечье. Каждый день был подчинен строгому порядку, исходившему от матери, Татьяны Андреевны. Вставали в 7.30 утра, причем Полошенька (Аполлон Григорьев) обязан был сыграть на рояле какую-нибудь сонату, чтобы разбудить весь дом. К восьми все собирались за чаем. После Аполлон с отцом пешком шли до Манежа, где Аполлон сворачивал в университет, а отец продолжал путь до присутственных мест. В три часа семейство сходилось на обед, после которого Аполлон зубрил лекции и читал. По праздникам ходил с Александром Ивановичем к обедне к Спасу в Наливках.
В 1838 году Григорьев поступил в Московский университет на юридический факультет. Его сокурсником был Афанасий Фет. Молодые люди быстро сошлись на почве любви к поэзии и так подружились, что в начале 1839 года Фет перебирается из Погодинского дома на Девичьем поле к Григорьевым на Малую Полянку. Фет так писал об их дружбе: "Казалось, трудно было бы так близко свести на долгие годы две такие противоположные личности, как моя и Григорьева. Между тем, нас соединяло самое живое чувство общего бытия и врожденных интересов".
Вскоре Григорьевский дом превратился в культурный центр, где собирались студенты. По воскресеньям сюда приходили будущий историограф С.М.Соловьев, поэт Я.П.Полонский, С.С.Иванов, впоследствии товарищ попечителя Московского университета, скульптор М.А.Рамазанов, актер Малого театра П.М.Садовский, рассказчик И.Ф.Горбунов, поэт Л.А.Мей. Душой кружка Григорьева бесспорно был А.Н.Островский, близкий друг Аполлона Григорьева, и многие другие. Молодые люди горячо спорили, читали стихи. Надо отдать должное родителям Аполлона: они не препятствовали, а наоборот, способствовали встречам. Фет вспоминает, что во время жарких споров "снизу то и дело прибывали новые подносы со стаканами чаю, ломтиками лимона, калачами, сухарями и сливками". Актер и писатель И.Ф.Горбунов так описывает эти воскресники в своих мемуарах: "Гостеприимные двери А.А.Григорьева отворялись каждое воскресенье, шли разговоры и споры о предметах важных, прочитывались авторами новые их произведения… А.Ф.Писемский, ехавший из Костромы в Петербург на службу, устно изложил план задуманного им романа "Тысяча душ". Поражала русская песня в неподражаемом исполнении Т.И.Филиппова, ходнем ходила гитара в руках М.А.Стаховича; сплошной смех раздавался в зале от рассказов Садовского". На одном из таких вечеров Островский читал "Бедность - не порок". Сам хозяин с его разносторонней одаренностью придавал блеск и оживление своим вечерам, которые продолжались вплоть до окончания Григорьевым университета в начале 1844 года".
Однако в родном доме на окончившего университетский курс молодого человека продолжали смотреть как на подростка, следили за всяким его шагом, а по субботним вечерам в его комнату по-прежнему являлся слуга с приглашением: "Пожалуйте к мамашеньке - головку чесать…". Этот "семейный догматизм", как сам Григорьев прозвал строгий домашний порядок, стал наконец настолько в тягость Григорьеву, что он решил бежать из родного дома в Петербург, где надеялся без труда найти службу. Фету, помогавшему другу собраться в дорогу, пришлось сообщить печальную новость старикам Григорьевым, которые после вспышки негодования все-таки отправили вслед за сыном его платье, туалетные вещи и несколько сот рублей.
Фет закончил университет летом 1844 года и тоже покинул дом на Малой Полянке. Впоследствии он очень тепло вспоминал годы, проведенные в Замоскворечье: "Дом Григорьевых был истинною колыбелью моего умственного "я", здесь произошло "мое перерождение из бессознательного в более сознательное существо". В 1857 году, то есть спустя 29 лет после того, как Фет поселился у Григорьевых, он написал такие стихи:
Был чудный майский день в Москве;
Кресты церквей сверкали,
Вились касатки под окном
И звонко щебетали.
Я под окном сидел, влюблен,
Душой и юн и болен.
Как пчелы, звуки вдалеке
Жужжали с колоколен.
Литературоведы предполагают, что речь идет о первой фетовской весне на Малой Полянке - о мае 1839 года. В этом же доме Григорьев и Фет готовили к печати первый, "студенческий" сборник стихов Афанасия. Он назывался "Лирический пантеон" и вышел в 1840 году под инициалами "А.Ф.". В этом же доме были созданы и многие другие стихотворения, которые вскоре стали появляться в журналах. Аполлон был ревностным поклонником таланта Фета, он собирал наброски его произведений и переписывал аккуратно в отдельную тетрадь.
После окончания университета судьба разбросала молодых людей в разные концы России. Фет отправился в Херсонскую губернию на военную службу, которой отдал одиннадцать лет. Уйдя в отставку, он в начале 1857 года приезжал в Москву и снимал квартиру на Басманной улице. Сюда к нему приходят его старые друзья.
В августе 1857 года Фет женился на Марии Петровне Боткиной, дочери крупнейшего купца-чаеторговца и сестре знаменитых братьев Боткиных (Сергей - известный врач-терапевт, Михаил - художник, Василий - писатель, Дмитрий - коллекционер). Счастливый молодой супруг долго искал подходящую квартиру и, наконец, нашел - в доме Е.И.Сердобинской на Малой Полянке. Супруги заняли "целый просторный и, можно сказать, великолепный бельэтаж". Фет был очень доволен, так как цена найма была "баснословно сходная": "Я уверен, что в настоящее время бывшая квартира наша, с экипажным сараем и конюшней на четыре стойла и ледником, отдается не менее двух тысяч рублей, тогда как я нанимал ее за 350 рублей!" Думается, что не только дешевизна квартиры привлекла Фета - ведь он снова оказался в тех местах, где прошла его студенческая юность.
В 1850-е годы Фет находился на вершине поэтического успеха, но, выйдя в отставку и женившись, должен был думать о средствах к существованию. Он решил стать профессиональным литератором и взялся за переводы. "Днем я прилежно был занят переводами из Шекспира, стараясь в этой работе найти поддержку нашему скромному бюджету, а вечера мы почти безотлучно проводили в нашей чайной", - вспоминал Афанасий Афанасьевич.
Однажды в их чайной комнате появился Лев Толстой (знакомый с Фетом еще по редакции "Современника") и сообщил, что его брат Николай Николаевич и сестра Мария Николаевна поселились вместе с ним в меблированных комнатах Варгина на Пятницкой. Толстые стали частыми гостями "сердобинки", как они называли эту квартиру Фетов. А если добавить, что здесь бывали многие известные литераторы, включая Тургенева (который в начале 1858 года жил у Фетов несколько дней), то нужно признать, что "сердобинка" стала на какое-то время замоскворецким литературным центром.
И еще одним прославилась в это время в Москве фетовская квартира - своими музыкальными "четвергами". Толстой записал в дневнике 25 января 1858 года, вернувшись от Фета: "Завидно и радостно смотреть на его семейное счастье. Вечер музыкальный - прелесть!" А.Григорьев познакомил как-то Фета с двумя музыкантами: с талантливым скрипачом, приятелем их общего друга Полонского, и с молодой пианисткой Екатериной Сергеевной Протопоповой (впоследствии ставшей женой композитора Бородина). Оба музыканта участвовали в "четвергах" у Фетов.
В 1860 году Фет сделал решительный поворот в своей судьбе - он купил хутор Степановку и покинул близкую его сердцу Москву. Так закончилась история еще одного литературного уголка Замоскворечья.
Дом № 2. Никто из прохожих или пассажиров уличного
транспорта на широкой и гудящей Якиманке, никто из жильцов респектабельного
"Президент-отеля", никто из покупателей у прилавков обольстительного "Дома
игрушки" не подозревает, что совсем рядом, в центре Москвы, в двух шагах от них,
разворачиваются суровые и драматические события. Ибо место это под крышей
небольшого двухэтажного дома называется не по-столичному тревожно:
Московский военизированный горноспасательный отряд
СПО "МЕТАЛЛУРГБЕЗОПАСНОСТЬ"
Москва - и штреки, Москва - и горноспасатели. Откуда? А гляньте под ноги -
сколько железных люков на тротуарах и мостовых ведут невесть куда, в подземные
лабиринты. Это только самая верхушка московского подземного айсберга.
А туннели и спуски-подъемы метрополитена, а подземные реки, а секретные
штабы, командные пункты и укрытия?
Все это требует контроля, обслуживания, готовности предотвращать или ликвидировать аварии. У Московского ВГСО - свой сектор в системе спасательных подразделений и своя опасная специфика. Это в основном строящиеся коллекторы "Мосинжстроя" по договорам с его трестами горнопроходческих работ, это объекты ряда строительных акционерных обществ, ведущих подземную проходку при строительстве сооружений. Многолетняя практика аварийных выездов по вызовам метрополитена.
